Жуковский: «Позвольте сказать искренно…» (к 220-летию со дня рождения А.С. Пушкина)2

Жуковский: «Позвольте сказать искренно…» (к 220-летию со дня рождения А.С. Пушкина)

Когда Пушкин прочитал В. А. Жуковскому только что законченную им поэму «Руслан и Людмила», Жуковский подарил Александру Сергеевичу свой портрет с дарственной надписью: «Победителю ученику от побежденного учителя».

Василий Андреевич Жуковский (1783-1852) был не только заботливым другом Пушкина – он являлся и учителем его в поэзии.

 

Жуковский: «Позвольте сказать искренно…» (к 220-летию со дня рождения А.С. Пушкина)

 

В 1825 году В. А. Жуковского назначают воспитателем будущего императора Александра II. Имея весомое влияние при дворе, он, пользуясь положением, пытался помочь опальным поэтам своего времени. Именно Жуковский помог выкупить из крепостных Тараса Шевченко, не раз вступался за Пушкина…

 

Надзор за А.С. Пушкиным царь поручил А. Х. Бенкендорфу. Когда поэт, по мнению Бенкендорфа, отклонялся от правильного пути, шеф жандармов, главный начальник 3-го отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии писал ему письма, в которых содержались выговоры, порой резкие.

 

Жуковский: «Позвольте сказать искренно…» (к 220-летию со дня рождения А.С. Пушкина)

Гравюра Т. Райта по оригиналу Дж. Доу (1824)

 

В 1837 году, после гибели опального сочинителя, письмо Бенкендорфу напишет Жуковский. Сохранилось не только письмо, но и его черновик, отрывок из которого вы сейчас прочтете.

 

«Я перечитал все письма, им (Пушкиным) от Вашего Сиятельства полученные: во всех них, должен сказать, выражается благое намерение. Но сердце мое сжималось при этом чтении. Во все эти двенадцать лет, прошедшие с той минуты, в которую Государь так великодушно его приметил, его положение не переменилось: он все был, как буйный мальчик, которому страшишься дать волю, под строгим, мучительным надзором…

 

Он написал «Годунова», «Полтаву», свои оды «К клеветникам России», «На взятие Варшавы»…, а в суждении об нем все указывали на его оду «К свободе», «Кинжал», написанный в 1820 году; в 36-летнем Пушкине видели 22-летнего…

 

Подумайте сами, каково было бы Вам, когда бы Вы в зрелых летах были обременены такою сетью, видели каждый шаг Ваш истолкованным предубеждением, не имея возможности произвольно переменить место без навлечения на себя подозрения или укора.

 

В Ваших письмах нахожу выговоры за то, что Пушкин поехал в Москву, что Пушкин поехал в Арзрум. Но какое- же это преступление? Пушкин хотел поехать в деревню на житье, чтобы заняться на покое литературою, ему было в том отказано под тем видом, что он служил, а действительно потому, что ему не верили.

 

Но в чем же была его служба? В том единственно, что он был причислен к Иностранной коллегии. Какое могло быть ему дело до Иностранной коллегии? Его служба была его перо, его Петр Великий, его поэмы, произведения, коими бы ознаменовалось нынешнее славное время. Для такой службы нужно свободное уединение. Какое спокойствие мог он иметь со своей пылкою, огорченною душой, с своими стесненными домашними обстоятельствами, посреди того света, где все тревожило его суетность, где было столько раздражительного для его самолюбия, где, наконец, тысячи презрительных сплетней, из сети которых он не имел возможности вырваться, погубили его…

 

Вы делали изредка свои выговоры… а эти выговоры, для Вас столь мелкие, определяли целую жизнь его; ему нельзя было тронуться с места свободно, он лишен был наслаждения видеть Европу, ему нельзя было своим друзьям и своему избранному обществу читать свои произведения, в каждых стихах его, напечатанных не им, а издателем альманаха с дозволения цензуры, было видно возмущение. Позвольте сказать искренно, Государь хотел своим особенным покровительством остепенить Пушкина и в то же время дать его Гению полное развитие; а Вы из сего покровительства сделали надзор, который всегда притеснителен, сколь бы, впрочем, ни был кроток и благороден (как все, что от Вас истекает)».

 

(На основе фрагмента из кн. «Пушкин и его время». 1799-1837)