Шла и думала, что о таких, как Владимир Миронович Шилин, тоже слагали стихи и песни. Сегодня ветеран доживает свой век с женой Александрой Ивановной, и главное их наследство – дети, внуки и правнуки.
ЗВАНИЕ СТАРШИНЫ ДОСРОЧНО
Харьковский паренек Володя Шилин, 1925 года рождения, мыслил о жизни как о труде. Но включиться в него в мирное время не успел – с койки в общежитии ремесленного училища при Харьковском паровозно-ремонтном заводе ранним воскресным утром его подняла война. Сирена, построение и приказ разбирать станки. Завод эвакуировался в Северный Казахстан. Оборудование грузили на платформы, спешно подогнанные на заводскую территорию. Вскоре оказалось, что погрузочная аккуратность была ни к чему – эшелон немцы легко разбомбили прямо под Харьковом. Сопровождающие на предмет предстоящей разгрузки, среди которых был и Володя, бросились, как зайцы, врассыпную. Когда после бомбежки их собрали, поступило новое задание – гнать табуны лошадей и овец в сторону Воронежа. Гнали до станции Лиски больше двух недель. Потом, согласно распоряжению, запрыгнули в теплушку эшелона, направляющегося в Узбекистан и тоже спасающего станки. С собой – ученическая форма на плечах да безрассудная смелость – примета возраста. В Узбекистане больше ночевали на трубах теплотрассы – до общежития после трудового дня до изнеможения два километра пешком…
Работали под открытым небом. Володя, недоучка-фрезеровщик, стоял на конвейере, по которому двигалось «все для фронта, все для победы»: бомбы, мины, снаряды… Все горячее, с пылу с жару. У мальцов на руках кирзовые перчатки, зажимают снаряд в тиски для очередной операции… Следующий…
Осенью 1941-го наступила хлопковая страда. Тоже труд не из легких.
А в 1942-м Владимир, не выдержав, подал заявление в военкомат и добровольцем ушел на фронт. Не сразу, конечно, сначала следовало несколько месяцев подучиться в учебном полку, для чего будущих бойцов переправили в сибирском направлении. Жара кардинально сменилась холодом. Прибыв на место, первым делом помылись в бане. Выдали б/у гимнастерки, шинели, портянки, сапоги… Выяснив, у кого какое образование, распорядились: с семи классами – учить на младших лейтенантов, с пятью – на сержантов. Но и тут война торопила: не успел Владимир получить сержантское удостоверение – ночью тревога и марш-бросок на станцию, где готовился к отправке на фронт эшелон – более тысячи человек. У Володи после всех передряг и недоедания – кожа да кости. Но жизнью правит случай – на доходягу Шилина обратил внимание начальник эшелона и направил его в распоряжение начальника продслужбы. Поэтому в Великолукскую наступательную операцию парень включился хоть и без сержантских лычек, но сытым – сало, консервы, сухари и чай с сахаром сделали свое доброе дело. Владимиру, как и остальным, выдали оружие, патроны, продпаек. Оружие – это ручной пулемет Дегтярева. В напарники – боец для переноски запасных дисков. И строем к линии фронта. Перед рассветом – привал в лесу. Передвигались по ночам. У каждого саперная лопатка, которой рубили еловый лапник для ночлега. На ельник – плащ-палатку, оружие между ног… Так и спали днем, не разжигая костров для обогрева. А вечером опять в пеший непредсказуемый путь.
На высотке по ночам бойцы 166-й стрелковой дивизии пилили лес на уровне груди, заваливая деревья, чтобы мешали пройти танкам. Готовили окопы, укрепляли позиции.
Немцы пошли в наступление как обычно – сначала самолеты, потом танки и пехота.
– Конечно против «юнкерсов» мы сделать ничего не могли. Прятались. Но когда пошла пехота, отбивали атаки несколько раз. Из нашего взвода автоматчиков в живых осталось только семь человек, – рассказывает Владимир Миронович.
Потом их перебросили под Невель, где нуждались в подкреплении. Тут тоже атаки одна за другой, гибли боевые друзья. За многократное участие в успешных отражениях контратак противника В.М. Шилин получил звание старшины, минуя присвоение ему звания сержанта. Так распорядился комдив, и это было справедливо.
ВСЯ СЕМЬЯ ПОГИБЛА...
Сколько раз автоматчик Шилин прикрывал разведчиков на задании, он и не припомнит. Много. Однажды, спасая своих, получил ранение в ногу, но языка все равно доставили, заслужив похвалу от командира и «боевые сто грамм». Однако на следующее утро Владимир проснулся от боли – нога распухла. Подогнали лошадь с телегой, и до большака, а там на военном грузовике до госпиталя в деревне Пушкарево. Пулю из ноги благополучно извлекли, а вот от свирепствующего в деревне тифа старшина не уберегся… Очнулся в инфекционном отделении и сразу узнал, что ему повезло – многие раненые от этой заразы умерли. Попросил у сестрички зеркало – в нем опять кожа да кости. Чтобы появился аппетит, в больнице давали красное вино. Молодой организм постепенно шел на поправку.
После лечения Владимир попал в 67-ю гвардейскую дивизию, при которой значилась отдельная разведрота, в составе которой Шилин и дошел до конца Великой Отечественной войны. Победу встретил там, где немцы оказались зажатыми между двумя советскими фронтами, по линии Тукумс – Лиепая. Курляндский котел.
Вечером 8 мая поступил приказ навести красоту: начистить оружие, пришить чистые подворотнички, помыться в бане. Утром 9 мая на станцию Биксти объявлять Победу прибыло дивизионное начальство. После известия о капитуляции Германии 8 мая 1945 года между немецким и советским командованием на Курляндском фронте было объявлено прекращение огня. С 9 мая немцы начали сдаваться в плен. Шли понурыми колоннами, молча складывая оружие в сторону. 135 тыс. военнопленных… Потери советских войск в боях в Курляндии – 30,5 тыс. убитыми и 130 тыс. ранеными.
Завоеванную победу бойцы отмечали выстрелами в воздух, вкусным обедом с полевой кухни и русской водкой, куда ж без нее!
Однако в плен сдались не все. Поэтому победные тосты сменились прочесыванием леса до Кулдиги. Шли цепью друг от друга на расстоянии 5–6 метров. Наловили тогда «лесных братьев» порядком…
Война закончилась, но Владимира Шилина в Харькове никто не ждал – вся его семья погибла. Родителей расстреляли немцы, не вернулся с задания брат-подводник, второго братишку-летчика смерть настигла под Сталинградом, погибла сестра Анечка, ставшая в войну медсестрой…
Поэтому Шилин, награжденный орденом Красного Знамени, что редкость для рядового, медалями «За боевые заслуги», «За Отвагу», погоревав, решил остаться на сверхсрочной армейской службе. В общем и целом служба для Владимира Мироновича продлилась 28 лет, из которых первых два года стали боевыми.
Ветеран помнит, как в 1944-м наносил визит к немцам в тыл, переходя ночную Венту по еще хрупкому декабрьскому льду. Тогда они взяли языка, а заодно уничтожили 4 блиндажа с немцами. Но утром новая команда – взять контрольного пленного. В разведку боем пошли 15 человек. Подползли по снегу в маскхалатах к участку вражеской траншеи, всех перебили и взяли контрольного пленного. Правда, для некоторых из той группы это задание стало последним. Оставшиеся в живых доложили о выполнении приказа.
Не забыть Шилину и своего лучшего друга Володю Михайлова, весельчака и балагура. Ах, как он пел вот эту: «Помнишь, разведчик, былые дела…»
– Володя попал к нам в 1945-м после ранения. Здоровяк был, в связи с комплекцией ему всегда вторую порцию выписывали. Мы быстро сдружились. Как-то сразу стало ясно, что на парня можно положиться. А уж в часы отдыха равных ему вообще не было. Он же на всех инструментах играл и сам сочинял. Смешил нас шуточными песенками про фрицев. Рейхстаг называл Берлинским шалманом… – уносится в боевую молодость фронтовик.
Шилина и Михайлова разведет не война – мирная жизнь. Оба останутся на сверхсрочной, но в 1950-м Михайлова – «золото-парня» перебросят на другое место службы. В жизни их пути разошлись, в памяти – никогда.
Прощаясь с Владимиром Мироновичем и Александрой Ивановной, я бросила взгляд на чеканку с Александром Невским. Святой защитник земли Русской представал в боевой кольчуге, с мечом. Вариантов в связи с этим не было: «Кто с мечом к нам придет…»