Спектакли давались 11 и 12 июня. Были представлены пьесы «Кин, или Гений и беспутство» А. Дюма и «Когда мы воскреснем из мертвых» норвежца Г. Ибсена. Для двинчан это было весьма значимое событие в культурной жизни города. Билеты, как сообщала местная газета, можно было «получить в кондитерской Рублевского, а в день спектакля с 5 часов вечера в кассе театра».
«Я всегда прав, если даже не прав...»
Русский актер Мамонт Викторович Дальский, родившийся в семье дворянина, судьи и предводителя дворянства В.В. Неелова, имел шестерых братьев и сестер, четверо из которых впоследствии также стали знаменитыми артистами, работая под разными псевдонимами. Свое «неласковое» детство М. Дальский (Неелов) вспоминать не любил. Известно, что после киевской гимназии юноша с тяжеловесным именем Мамонт поступил в Харьковский институт, однако уже после первого курса написал прошение об отчислении с юридического факультета. Душа задавала иное направление – он стал играть в провинциальных театрах и мечтать о гастролях в Париже. Вот тогда-то и явилась на свет звучная фамилия Дальский. Этому актеру, начинавшему в труппе Воронцова в Вильно, было решительно все равно, есть ли на сцене декорации, а на партнерах по сцене костюмы – играет Мамонт Дальский, остальное неважно!
В 1889-м его приглашают в труппу актрисы Елизаветы Горевой, которая содержала в Москве собственный театр – начинается головокружительный взлет. Дальский обладал идеальными данными для сценического героя – стройный красавец с сильным голосом и властными жестами. Вскоре он получает сразу два приглашения – из Малого театра в Москве и Александрийского в Санкт-Петербурге. Дальский выбирает Александрийку, где ему сразу доверяют первые роли. Появление артиста на сцене Александрийского театра состоялось 8 сентября 1890 года – Дальский предстал Жадовым в пьесе А.Н. Островского «Доходное место». В Императорском театре он выступает в амплуа драматических любовников, особенно Дальскому удаются герои с сильными, необузданными страстями, критикующие общество (Чацкий и др.).
Но будучи легким на подъем, он гастролирует и по иным городам и весям России. Так, приняв предложение антрепренера В.А. Перовского из Казани, Дальский прибывает в этот город на гастроли летом 1895 года. Публика в восторге, билеты раскупаются на раз. Но интерес к Дальскому подогревался не только талантливой игрой на сцене, но и вереницей легенд и слухов, тянувшейся за этой неординарной личностью. Дело в том, что Дальский был человеком со странностями, в котором уживалась масса противоречий. Современники вспоминали о нем так: сегодня он по-царски богат, снимает лучшие гостиничные номера с телефоном и ванной, зазывает массу гостей, потчуя их дорогими коньяками, французским шампанским, а назавтра «стреляет» у знакомых трешку на приличный обед. Тем не менее Дальского нельзя было назвать легкомысленным, то, как он жил, возводилось в жизненный принцип. Спорить с Мамонтом было бесполезно. «Ты не прав», – урезонивали его. «Я всегда прав, если даже не прав. Потому что я – Мамонт Дальский, –- спокойно ответствовал артист.
О М.В. Дальском говорили как о человеке неуемного темперамента, величественном красавце, игроке и расчетливом безумце, хотя не совсем ясно, как последнее могло уживаться в одной и той же личности. Опасный и хитроумный Дальский считался душой ночных кутежей. Его можно было встретить в игорных заведениях столиц, на юге России, в Сибири. Ходили слухи об огромных проигрышах служителя Мельпомены.
В Казани за время гастролей он сыграл массу ролей: от Хлестакова до Ивана Грозного и Дона Сезара де Базана. Но его коронными героями были, конечно, Дон Карлос и Гамлет. «Волжский вестник» после спектакля «Гамлет» писал: «Несмотря на то что труппа далеко не блещет талантами, что обстановка, костюмировка и сама сцена не отвечали тем условиям, которые обеспечивали бы цельность впечатления от пьесы, трагедия «Гамлет» оставила яркое и сильное впечатление у зрителя, что следует всецело приписать прекрасной игре талантливого гастролера. Замечательно обдуманная фразировка, умение передавать тонкости психологических моментов и способность вкладывать в свою игру душу – вот отличительные способности Гамлета-Дальского...»
Удар по самолюбию
Между тем в Александрийском театре Дальский вел себя довольно вызывающе – не признавал режиссеров, не прислушивался к их замечаниям. В актерской труппе держался особняком – жил в обществе и находил нужным быть свободным от него. Безусловно, это раздражало актеров, многие из которых завидовали Дальскому, его славе. Доходило до того, что труппа объявляла ему бойкот – с Дальским не здоровались. Но признанному гению сцены было на это ровным счетом наплевать.
«Какое мне до них дело, – раскатисто и громко, чтобы слышали все, говорил он одному из своих немногих друзей-актеров. – У меня одно дело – играть. А играю я не для них, а для зрителей».
Дальский непревзойденно вживался в роль Рогожина («Идиот»). Актер Ю.М. Юрьев, наблюдавший артиста в этом образе, писал, что Рогожин «может считаться не только лучшей его ролью, но и занять почетное место в первых рядах совершенных достижений русской сцены». А все дело в том, что в этой роли Дальский играл самого себя.
Вот как описывает Достоевский образ Рогожина: «Двадцати семи лет, курчавый и почти черноволосый... С огненными глазами. Тонкие губы беспрерывно складывались в какую-то наглую, насмешливую и даже злую улыбку. Крепкое телосложение. Что-то страстное, до страдания, не гармонировавшее с нахальною и грубою улыбкой, и с редким самодовольным видом». И как было не узнать в этом портрете Мамонта Дальского! Более того, Рогожин и Дальский совпадали по темпераменту, они были одной породы. Но судьба штука переменчивая.
В конце 1899 года директором Императорских театров назначается князь С.М. Волконский, человек крутого нрава. После бенефиса Дальского (4 февраля 1900 года Дальский выступил в роли Отелло), состоявшегося в честь его десятилетнего пребывания на александрийской сцене, знаменитого актера увольняют без всякого на то прошения. Расправой были шокированы даже те, кто откровенно недолюбливал Дальского. Сильнейший удар по самолюбию не мог пройти для известного актера бесследно.
С весны 1900 года он выступает на сценах столичных и провинциальных театров, организует публичные вечера трагедий, исполняя отрывки из своих лучших ролей, но обида разъедает душу. В этот период прославленного артиста видели двинчане.
Можно предположить, что унизительный пинок Волконского поселил в Дальском желание возвыситься любым путем. Вокруг актера стали крутиться разного рода сомнительные личности, начались какие-то «операции» с пушниной, нефтеносными промыслами, золотыми приисками. В результате Дальский то завидно богател, то опасно нищал.
Оборвавшаяся жизнь
Одно время он увлекается идеей создания собственного театра. Даже показывал проект Горькому и Шаляпину в 1915 году. Однако мечта воплощению не подлежала.
Мамонт Викторович, перешагнув свое 50-летие, стал ворчать, что бросает сцену. Но с нарастанием революционных событий вдруг появился в Москве. Захотелось сыграть главную роль в «Братьях-разбойниках» А.С. Пушкина. Артист вдохновенно заговорил со сцены о священной роли анархии и абсолютной свободе, об условности морали и праве любого на все. Последнее его выступление связывают с 1916 годом, когда он играл в благотворительном спектакле в пользу семей, потерявших в войну кормильцев.
После Февральской революции 1917 года Дальский объявил себя «идейным анархистом». Опять поползли слухи. В газетах писали о его бандитских налетах и «экспроприациях».
Конечно, многое было преувеличением, но то, что Мамонт Дальский состоял в партии анархистов, являясь в ней не последней фигурой, – исторический факт. 14 января 1918 года его арестовали по указанию управляющего делами Совета народных комиссаров Бонч-Бруевича, однако вскоре отпустили.
В семье Дальского (Неелова) многие заканчивали жизнь трагически. Родная сестра Магдалина Неелова (сценический псевдоним Дальская), красивая и даровитая драматическая актриса, ввязалась в историю со стрельбой и убийством и умерла, находясь под следствием от скоротечной чахотки. Брат, известный актер под сценической фамилией Ланской, гибнет в Гражданскую войну. Трагическая, нелепая смерть настигла и самого Мамонта Дальского. Он погиб в Москве 8 июня 1918 года – направляясь в гости к Шаляпину, сорвался с подножки трамвая. Но может быть, это спасло Дальского от немощной старости, которой по складу характера он просто не мог себе позволить.