В местной газете по такому случаю напечатали заметку в двадцать строк. А спустя пару недель на улице встретился краевед Залман Якуб, который сказал: «Простите, из-за меня у вас могут быть неприятности. Я послал вашу заметку в газету в Биробиджан, а оттуда ее перепечатало сионистское издание. Кое-кто может подумать, что вы сотрудничаете с сионистскими организациями. Если нужно, готов подтвердить, что вы тут ни при чем». Вот тогда мне стало интересно, кто этот человек – Соломон Михоэлс, вроде бы, официально признанный, но вспоминать о котором рискованно даже во время перестройки?
Прирожденный лицедей
Михоэлса знает каждый, кто смотрел фильм «Цирк». Это он поет маленькому негритенку колыбельную о том, что стране нужны все дети. Очень некрасивый и очень добрый человек…
В патриархальной еврейской семье Вовси считалось, что если ты рожден в Двинске, в черте оседлости, то великая судьба – это стать раввином, завидная участь – получить профессию доктора или юриста, а нормальная жизнь – быть лавочником. Поэтому братьям-близнецам Шлеме и Хайму нужно было только договориться, кто будет доктором, а кто – юристом. И никакие выкрутасы Шлемы, который все-время кого-то изображал, в расчет не принимались. А мальчик умудрялся сочинять пьесы на библейские темы и в одиночку исполнять все роли. Причем так достоверно, что тетушка, увидев его в образе блудного сына, начинала рыдать: «Что с тобой случилось, ты же совсем больной!».
И быть бы Соломону Вовси юристом, он уже оканчивал университетский курс и писал диплом, если бы не революция. Все смешалось, перевернулось, верхние слои были погребены, нижние пласты вынесло наверх. Случайно на улице Соломон встретил приятеля, который сообщил, что создает Еврейский театр. Юрист умер в ту же минуту, а родился гениальный актер. Псевдоним он взял в честь отца – Михоэлс, то есть сын Михаила.
Театр начался в Петрограде, затем переехал в Москву. Государственный еврейский театр, где играли на идиш, ставил революционные пьесы, но успеха не было. А потом в репертуар включили произведения еврейских писателей – и публика приняла их. Но потрясением для всех стал «Король Лир». К этому времени в жизни актера произошли трагические события. Внезапно умерла его жена, две дочки остались сиротами. А через четыре месяца прямо на сцене скончалась женщина, которую он любил, но не решался разрушить семью. Тяжелейшая депрессия, чувство вины, отчаяние… Он хотел бросить театр, но друзья уговорили его: «Ты еще должен сыграть короля Лира».
Потом в его жизни появилась новая любовь. И именно в этот период возрождения Михоэлс начинает репетиции «Короля Лира». Когда шекспировская трагедия была поставлена, началось какое-то сумасшествие. Некоторые зрители ходили на каждый спектакль, снова и снова, как зачарованные. Другие, прослышав о необыкновенном явлении в театральной жизни, приезжали издалека. Английский режиссер и шекспировед Гордон Крег, увидев «Короля Лира», опубликовал восторженную рецензию, в которой заявил, что в Англии нельзя поставить ни одну трагедию Шекспира, потому что там нет такого великого актера, как Михоэлс. Театр начинает гастролировать за рубежом, и тоже с неизменным успехом.
По случаю памятной даты в Даугавпилс приехала дочь Михоэлса Нина, которая по сей день преподает актерское искусство. Странно, наверное, в 85 лет увидеть в музее фотографию, где верхом на спине папы сидят две девочки – Нина и Наталья. А сегодня у них уже правнуки. Нина Соломоновна – блестящая рассказчица. Она начинает говорить, и словно наяву видишь Москву, актерскую коммуналку в бывшем купеческом особняке, где странный быт переплетался с искусством.
– Папа был очень живой, теплый, неприспособленный к жизни. Сейчас даже трудно представить, как мы жили. Было очень много книг, а остальному просто не придавали значение. Надо на чем-то спать? Покупали матрас. А ножки к нему никто не соглашался делать, слишком мелкая, копеечная работа. Поэтому книги помещали в мешки и подкладывали под матрас. Картошка и селедка – наша вечная еда. Да еще папа, который имел привычку звонить каждый час и докладывать, где он и чем занимается, вечером по телефону сообщал: «Мы идем». И это значило, что могли прийти пять или пятнадцать человек, всех усаживали за стол, выкладывали все, что было, и разговоры затягивались до утра. Театр был через дорогу от дома. Но папа преодолевал этот путь за два часа. Все время кто-то встречался, разговаривали, что-то обсуждали. Все кипело и бурлило. Но перед премьерой все затихало, как перед бурей. Он молчал, раскачивался, как на молитве. Потом начинал повторять: «Такого провала еще не было…» Ко времени спектакля мы уже все были доведены до такого состояния, что не могли смотреть на сцену, а сидели за кулисами и ждали, что будет. И когда занавес поднимался 22 раза, папа приходил и говорил: «Ну, не так плохо, как я боялся…»
– А вы ходили на спектакли?
– Да, только он запрещал нам сидеть ближе восьмого ряда. Говорил так: «Ваши домашние морды могут вывести актеров из нужного состояния». Однажды мы пришли на спектакль, папа мелькнул где-то, и дама рядом сказала: «Надо же, как порой распоряжается жизнь: гений, а такой урод». И тут папа снова появился и пошел к нам здороваться и обниматься. Дама покраснела, буквально пошла пятнами, и смущенно ушла. А папа заметил это и долго пытался выяснить, что могло не понравиться зрительнице.
– Вы уехали в Израиль в 1960-е годы?
– После убийства папы в 48-м году у нас другого выхода не было. Моя сестра все описала в своей книге. Это все было очень тяжело…
– Вам не обидно, что в Израиле все знают другого человека из Двинска – Бен Иегуду, который возродил иврит, а тех, кто творил на идиш, постепенно забывают?
– Кто хочет помнить, тот помнит.
Версии убийства
Во время войны Михоэлс возглавил Антифашистский комитет. Как общественный деятель он объездил весь мир, встречался с самыми видными представителями еврейской общины в США и других странах, призывая помочь Советскому Союзу в борьбе с нацизмом.
Именно по делам комитета он отправился в Минск. Разные версии того, что же произошло с Михоэлсом и его другом, существуют до сих пор. Уже никто не сомневается, что это не было случайной автомобильной аварией, открыты документы, подтверждающие, что была проведена спецоперация. Но почему понадобилось убивать лауреата Сталинской премии, абсолютно лояльного к советской власти человека? Уже после смерти Михоэлса объявили сионистским шпионом.
Только сейчас просочились материалы, которые убедительно объясняют, в какой политический водоворот попал «король Лир» нашего времени. Оказывается, еще Ленин в череде своих планов предусмотрел и Еврейскую республику в Крыму. В субтропической зоне было создано 180 еврейских колхозов. В это же время в Ферганской долине создавались коллективные хозяйства по выращиванию хлопка, куда переезжали крестьяне из Америки. Мировой интернационал начинал воплощаться в реальность. Сталин этот план перечеркнул, создав Еврейскую республику на Дальнем Востоке. Но в годы Второй мировой войны идея возникла снова. Трагедия Холокоста давала все основания для постановки вопроса о создании еврейского государства. Палестина или Крым? Помощь во время войны и после ее окончания давалась под обещания создать «Крымскую Калифорнию», куда смогут переселиться евреи со всего мира. Голда Меир приехала в Москву, и в ее поддержку собрался 50-тысячный митинг. Именно Михоэлса авторы этого проекта видели главой нового государства.
Англия была против, ее влияние на Ближнем Востоке могло пошатнуться. Сталин, как известно, решил поддержать идею создания Израиля на Синайском полуострове, и даже помог оружием. А потом геополитическая ситуация снова изменилась, Израиль перешел в разряд врагов. В такой многоходовой партии пешками жертвуют без сожаления. Короли гибнут, что уж говорить об актере, который уже сыграл свою роль…