Благодаря инициатору и воплотителю идеи фотовыставки – историку-краеведу Владу Богову – стало возможным впервые публично представить фотографии Чрезвычайной республиканской комиссии, занимавшейся расследованием преступлений гитлеровцев на территории Латвии в 1944 году, а также копии фотоматериалов из Германского государственного архива и частных архивов.
По поводу уникального по своей сути мероприятия Влад Богов сказал в телефонном разговоре следующее:
– Выставка включает почти 200 фотографий. На них запечатлены лагеря для военнопленных, концлагеря, гетто и места массового расстрела гражданского населения. Фотодокументы говорят сами за себя и ничего доказывать не надо. Сегодня немногие знают, что жуткая система шталагов охватывала на латвийской территории Ригу, Даугавпилс, Резекне – через эти места прошли сотни тысяч заключенных, многие из них остались навсегда в латвийской земле.
В августе 1941-го граф Хельмут Джеймс фон Мольтке (участник антинацистского движения Сопротивления) писал своей жене: «Новости с Востока снова ужасающи. У нас, судя по всему, крайне высокие потери. Это можно было бы перенести, если на наших плечах не лежали бы горы трупов». Имевший связи в Главном командовании вермахта Мольтке подразумевал не потери вермахта и даже не более высокие потери Красной Армии – он писал о тысячах евреев, военнопленных и гражданских лиц, ставших жертвой германской политики уничтожения уже в первые недели войны. В советское время тема лагерей для советских военнопленных особо не афишировалась, но и в постсоветский период она продолжает замалчиваться. Фотографии – правдивые свидетельства нацистских злодеяний, о которых мы прежде могли лишь слышать или читать в воспоминаниях выживших узников.
Собирая материал для выставки, я опирался на монографию западногерманского историка К. Штрайта: «Они нам не товарищи: Вермахт и советские военнопленные в 1941–1945 гг.». В своем исследовании Штрайт доказывает – нацистская Германия заблаговременно разработала механизм уничтожения будущих военнопленных, систему содержания в лагерях, мизерную норму питания... При этом их с самого начала не считали за людей. Пропагандировался образ врага как «недочеловека». Советские военнопленные получали особый хлеб, содержащий 25% просеянных опилок. Нарушению международного права способствовал тот факт, что СССР к июню 1941 года не ратифицировал Женевскую конвенцию о военнопленных (1929) и однозначно не признал применение Гаагских правил ведения сухопутной войны. Германское руководство использовало пропагандистский тезис о том, что Германия не имеет международно-правовых обязательств в отношении СССР; сознательно понижался «моральный порог восприятия» немецкого солдата. Приказы об обращении с военнопленными, подкрепленные нацистской идеологией, требовали «действий без сомнения».
8 сентября 1941 года генерал Г. Райнеке, ответственный за систему обращения с пленными в Германии, утверждал, что применение оружия с этими пленными крайне рекомендуется, исходя из причин дисциплинарного характера. Тот, кто в ходе выполнения данного приказа не применяет оружия либо применяет его недостаточно энергично, будет подвергнут наказанию. Военнопленные, совершающие побег, должны быть застрелены немедленно и без всякого предупредительного окрика.
Начавшаяся зима, против которой у пленных практически не было никакой защиты, стремительно сокращала их число. Коменданты получали для устройства лагерей только колючую проволоку, котлы для варки пищи, гашеную известь да примитивные инструменты – ими военнопленные должны были самостоятельно построить для себя убежища. В архивах нет никаких свидетельств усилий соответствующих структур вермахта, направленных на изменение этой политики.
В Елгаве на острове Паста концлагерь был создан в начале июля 1941 года. До глубокой зимы, когда морозы достигали 25 градусов, под открытым небом здесь содержалось до 10 тыс. пленных красноармейцев. Чтобы спрятаться от дождя и снега, люди вырывали в земле ложками, мисками, кружками норы, похожие на могилы, или прятались от стужи в пляжных раздевалках на берегу реки, но на всех таких «домов» не хватало.
В Резекненском шталаге №347, переименованном позднее в Шталаг № 340, в бараки, рассчитанные на 250–300 человек, загоняли в несколько раз больше – военнопленные вынуждены были спать сидя или стоя. При поступлении в Резекненский лагерь вновь прибывших военнопленных по шесть суток держали без всякой пищи.
О том, что представляли построенные в лагере бараки, можно судить по официальному заключению начальника КЭЧ Двинского района капитана Ветошникова (1944): «Землянки-бараки посажены в землю на два метра. Бараки построены из неотесанного дерева, не имеют печей, только в некоторых бараках есть печи-теплушки, сделанные из бывшего в употреблении кирпича. Это говорит о том, что таковые сделаны руками военнопленных. В дождливое время бараки заливаются водой. С точки зрения технического закона бараки не годны даже под складские помещения».
Но самые ужасные условия содержания военнопленных были в шталаге 350/Z в Саласпилсе, где пленных не считали и не регистрировали. В июле 1941-го лагерь представлял собой огороженное поле. Частично для нужд лагеря использовались постройки летнего лагеря бывшей латвийской армии. Весной 1942-го большая часть деревьев стояла без коры – одни пленные, походившие на живые скелеты, грызли кору, другие старались достать нижние ветки и ели их. Неспособных к работе практически не кормили – охрана просто ждала, пока истощенные голодом, они умрут сами. В лагере фиксировались случаи людоедства. Через девять месяцев пребывания в таких условиях из нескольких десятков тысяч заключенных в живых осталось только 3434 человека.
Нацистское руководство несколько озаботилось нуждами советских узников только после Сталинградской битвы (1943), когда в советском плену оказалось порядка 100 тыс. германских солдат, видимо, надеясь таким образом улучшить содержание своих пленных.
Условия содержания по-прежнему оставляли желать лучшего, но к людям стали относиться не как к обреченным на уничтожение, а как к полезной рабочей силе. В Латвии советских военнопленных стали распределять по хуторам, где они работали на хозяев.
На территории Латвии находилось три базовых шталага: 340-й – в Даугавпилсе, 347-й – в Резекне и 350-й – в Риге. В состав каждого входило несколько отделений, где содержались военнопленные. Например, в 350-й Рижский шталаг входило 15 объектов.
Экспозиция выставки включает фотодокументы, запечатлевшие концлагерь Кайзервальд и гетто Риги, Даугавпилса, Лиепаи, Елгавы, крупнейший концлагерь стран Балтии в Саласпилсе, представлена тема лагеря военнопленных в Риге «Шталаг-350». Кроме этого, освещается тема массового уничтожения мирных граждан и военнопленных в фортах крепости в Каунасе (Литва) и концлагере Клоога (Эстония).
Фотографии из Клооги меня особенно потрясли. В сентябре 1944-го всех заключенных из лагеря, а их было около двух тысяч, погнали на станцию, где расстреляли. На станции хранился большой запас дров. На снимках – полусгоревшие поленья вместе с расстрелянными недавно людьми...
В феврале 1943 года нацисты осуществили акцию по выселению жителей Латгалии с приграничных территорий. Называлась она цинично: «Зимнее волшебство». В результате – тысячи людей оказались в концентрационных лагерях. В это время в Саласпилсский лагерь попало 1100 детей. Вторая такая карательная экспедиция – «Летнее путешествие» – проводилась в августе 1943 года, тогда в лагерь Саласпилса были брошены сотни латгальцев.
Будучи членом краеведческого общества, в марте 2008 года в рамках интереса к истории Риги я заинтересовался местами расположения лагерей и массовых захоронений жертв нацизма. Оказалось, что на ул. Пернавас во время войны находился огромный лагерь для военнопленных.
Работая в Историческом архиве с документами, я обращал внимание, что присутствуют ссылки на фотоматериалы. Но до самих фотографий добраться было непросто.
Наконец, после долгих поисков в архиве мне выдали для просмотра увесистую папку со снимками, сделанными в 1944–1945 гг. Копирование – 3,5 лата за каждый. Такими деньгами я не располагал. Обратился через Интернет за помощью. Скоро у меня уже была треть суммы, на эти деньги я скопировал часть фотографий.
В отношении остальных помог российский фонд «Историческая память». С пониманием к моей просьбе по поводу предоставления фотодокументов, необходимых для организации выставки, отнеслись в Государственном архиве Германии. Копия одного снимка там стоит 15 евро, но Германия выдала их бесплатно.
Завтра, 29 января, последний день работы выставки. Общественные организации Латвии проявили к экспозиции большой интерес. Уже есть договоренности с Лиепаей и Елгавой. Выставка непременно должна побывать и в Даугавпилсе, – заключил В. Богов.