«Теперь одних будут хоронить на костях других!»2

-Я так понимаю, что это «разоряют» захоронения 30-х годов прошлого столетия, – волновался мужчина. – Так неужели мы дошли уже до того, что теперь одних будут хоронить на костях других! Разве кто-либо здравомыслящий сможет позволить, чтобы так поступили с его близкими, чтобы его мать или отца похоронили «на голове» чьих-то давно усопших родителей?! Я этого дела так не оставлю, потому что подобное недопустимо! – возмущался он.

Конечно, поверить, что наше не слишком милосердное и к живым людям общество дошло в своем цинизме до того, что покусилось уже и на покой усопших, было трудно.

Тем не менее, проникшись волнением звонившего мужчины, журналист отправилась на указанное нашим читателем место на лютеранском кладбище. В самом его уголке, на поднимающемся над озером Губище пригорке, напротив Братского кладбища воинов Латвийской армии, павших на Латгальском фронте в 1920 году, открылась картина, казалось бы, немыслимая здесь – в месте последнего приюта. Развороченная земля, следы тяжелой техники, пни спиленных деревьев, наваленные горами сучья, мусор, а посреди всего этого хаоса – одиноко возвышающийся крест и две лишенные всяких опознавательных знаков сиротливые могилки на склоне. Причем было явно видно, что захоронения эти посещаются, на обоих лежали искусственные цветы, а на одной даже свежий букетик астр.

От такого зрелища становилось действительно не по себе, так что чувства позвонившего на редакционный телефон человека становились понятны.
Решив, однако, не идти на поводу у эмоций, мы обратились к человеку, в чьем непосредственном ведении и находятся ныне городские кладбища – Мечиславу Трусковскому. Он нас сходу успокоил, заметив, что все объясняется элементарно.

– Ситуация абсолютно не трагичная, просто народ имеет тенденцию менять надгробия и ремонтировать памятники своим, покоящимся с миром, близким. А куда девать отслужившие свой век каменные изделия? Мы попросили, чтобы их не складывали в контейнеры, а оставляли рядом. Мы же потом их собираем и вывозим. Эта необходимость связана с тем, что за утилизацию приходится платить, и разница в стоимости очень существенна. Кроме того, как раз сейчас мы проводим на подведомственных территориях городских кладбищ чистку от следов летних бурь и ветров, которые бушуют везде и ломают ветви и деревья не только в лесах и парках, но и на кладбищах, – рассказал М. Трусковский.

Эти объяснения нас во многом успокоили, тем более что, проходя по кладбищу, мы действительно заметили несколько лежащих в стороне от могилок фрагментов поврежденных надгробий и памятников, которые, как показалось, были приготовлены для того, чтобы впоследствии их вывезти.
С другой стороны, воспоминание о раскуроченном уголке кладбища с двумя беззащитными могилками не давало покоя.

– Нет, нет, никакие могилы мы не трогаем, хотя, согласно существующим правилам, если за могилой никто не ухаживает, мы имеем на это право, – заверил нас Мечислав Трусковский.

На всякий случай еще раз рассказали чиновнику, что хоть и находятся могилки на отшибе, но свежие цветы указывают на то, что есть кто-то, кто оплакивает уход похороненных там. И наверняка, случись что с этими захоронениями, для кого-то это будет огромным горем. М. Трусковский обещал нам, что ничего с могилками не случится, и мы надеемся на его слова.

На вопрос же, за счет чего растут ныне территории городских кладбищ (ведь тенденция Латвии к старению и, как следствие, вымиранию общеизвестна), господин Трусковский ответил, что существуют неиспользованные места, резерв, который по мере необходимости освобождается от растительности, на них делается земляная насыпь, участок выравнивается, и потом на окультуренной должным образом территории начинают производить захоронения.

– Более того, мы не действуем по своему усмотрению, – продолжил М.Трусковский. – Все работы согласуются с представителями соответствующей религиозной конфессии. Так, для работ на участке между католическими и лютеранскими кладбищами мы обращались к руководству обоих приходов, и только с их дозволения осуществляли свою деятельность. В случае если все же существует какая-то неясность в наших действиях, я готов выехать на место и во всем разобраться лично, – заверил он.

Конечно, как не парадоксально это звучит, и в городе мертвых кипит своя жизнь – кладбища нуждаются в уходе, сломанные сучья и деревья надо убирать, пни корчевать, мусор вывозить, даже отслужившие свое надгробные камни нуждаются в утилизации. Возможно, люди, приходящие навестить своих родственников в их последнем земном приюте, реагируют на проявления этой хозяйственной деятельности слишком эмоционально. Их можно понять, ведь кладбище – это особое место. Могилы же – это то единственное зримое воплощение памяти об ушедших навсегда дорогих людях, хранить которое и завещано нам, живущим следом.