Папа призывал к крестовому походу в Ливонию для защиты Церкви от варварских народов, поклоняющихся неразумным животным, лиственным деревьям, прозрачным водам, зеленой траве и нечистым духам. Сей документ – свидетельство интереса папской курии к далекой Ливонии.
Оттолкнувшись от мнения, что настоящая история начинается тогда, когда ничего уже невозможно проверить, перенесемся в конец века XII-го.
В городе Бремен, стоя у жарко пылающего камина, давал последние наставления архиепископ Ругендорф. Адресовались они еще довольно молодому, но уже начинающему полнеть и лысеть монаху-августинцу Мейнарду.
– Сын мой, ты должен помнить днем и ночью, что служение твое в земле нехристей на берегах Дюны состоит в том, чтобы привнести в края эти Христианство. Это святая обязанность и перед Всевышним, и перед Папой, который уже благословил тебя на сей подвиг, а Орден наш снабдил всем необходимым для этого. Напомню, что даже князь Полоцкий Владимир дозволил Папе вершить дело твое миссионерское, дабы нес ты с собой Христианство.
– Покоряюсь воле Христа и Папы, – подобострастно кланялся монах. Но Ругендорф лукавил, ибо не досказал Мейнарду всей правды, всего того, что слышал от Папы при встрече, когда рядом со словом «христианство» римский понтифик поставил слово «смерть», ассоциируя тем самым реализацию задуманного с крестом и карающим мечом. Мейнард отправлялся на берега Дюны к латгалам и ливам не только в качестве сеятеля христианской веры, но и с тем, чтобы подготовить места оные для приема крестоносцев, также посылаемых рукой Папы. Этот человек входил в историю как первый организатор крестовых походов на Ливонию.
В начале XIII века воинство христово под девизом «Христианство или смерть» захватило территорию Кокнесе (1207), разграбило и сожгло Цесис, Ерсику и Новен (Невгин, Навене, 1209). Буйством креста и меча в здешних краях руководил хитроумный епископ Альберт – ливов он вел против эстов, а латгалов против тех и других. По сути, брат шел на брата… Мейнарду за заслуги было даровано епископство, Альберт стал основателем рыцарского Ордена Меченосцев на территории нынешней Латгалии.
ДРАГОЦЕННОСТИ ПО КАРТЕ
Весной 1274 года ландмайстер Тевтонского ордена Эрнст фон Реценбург в блеске славы победителя объезжал свою Ливонию. За ним следовала боевая конница в белых плащах, отмеченных красным крестом и мечом. На мордах лошадей, на лицах преданных всадников – металлические забрала с прорезями для глаз. С самого высокого места над Дюной виднелось в низине небольшое латгальское поселение Новен (Науене). Словно почуяв волю магистра, кони загарцевали, зафыркали, на мордах выступила пена. С самодовольством новоявленного владыки Реценбург кинул взгляд на восток, откуда несла свои воды древняя Дюна. В голове пронеслось: «Водный путь на Русь открыт…» Еще секунда – и утренний воздух огласился пафосным выкриком: «Здесь будет замок Дюнебург!» Возглас чужеземца услышала селянка Ливия, прятавшая своих юных дочерей в покосившейся хибаре, крыша которой поросла мхом. «О, Саулес мейта, убереги моих крошек! Кроме них, у меня никого нет», – прошептала в страхе бедная женщина. Но дочь Солнца не вняла ее мольбам, не уберегла от пришельцев… Осталась легенда о Ливии и трех ее дочерях, сгоревших заживо в полыхающей избе. Но существует и другая легенда, согласно которой рыцари, надругавшиеся над матерью и дочерьми, отвезли их в свой лагерь в районе Межциемса на потеху остальным.
Еще одно предание гласит, что Саулес мейта в отместку подожгла лагерь крестоносцев – сгорели все, пламя не тронуло только три сросшиеся березки, к которым в лунную ночь стала приходить старушка и чуть слышно звать: «Доченьки-и-и…» Те (или уже не те…) березки можно увидеть и сегодня, молодожены украшают их в дни свадеб лентами… Удивиться символу неразлучности можно и в наши дни – березки растут неподалеку от монумента «Чайка» при выезде из города в направлении на Ригу.
Но какие бы легенды ни рождала земля латгальская, факту возведения в 1275 году древнего Дюнабургского замка принято доверять. Пройдет время, и Динабургом заинтересуются «просвященные» богатейшего Общества иллюминатов, известного еще с XIV века, позднее его название использует Адам Вейсхаупт для организации Ордена иллюминатов, несметные богатства которого позволили создать прообраз современного нам Мирового Правительства. О союзе иллюминатов нынче «шепчутся» во всех уголках Земли. В Средние века им требовалось разместить свои богатства так, чтобы не подвергать неоправданным рискам. «Просвященные» считали себя посланцами других миров, направивших на обеспеченную золотым запасом Землю в качестве агентов по доставке драгметалла, жизненно необходимого для их цивилизации. Иллюминаты, а потом их продолжатели – тамплиеры и члены тайного общества розенкрейцеры – прятали свои драгоценности в хранилищах по всему миру. Известно, что представители этих масонских организаций при передвижении никогда не имели при себе ценностей, а получали их в ближайших «кладовых» по особым металлическим картам, схожим с современными нам банковскими. На территории Ливонии иллюминаты использовали в качестве хранилищ крепостные сооружения и храмы.
ПОДЖИГАТЕЛЬ ОГИНСКИЙ
А сейчас настало время рассказать о таинственной мистической шкатулке члена Ордена иезуитов, а позднее Ордена тамплиеров и масонской ложи розенкрейцеров. Сия шкатулка принадлежала известному астроному, доктору философии и теологии, профессору Вильнюсской академии, члену Лондонского Королевского общества, члену-корреспонденту Парижской Академии, придворному астроному и астрологу последнего польского короля Станислава II Августа Понятовского (1732–1798) Мартину Почобут-Одляницкому, происходившему из древнего шляхецкого рода Почобутов. При получении ордена Белого Орла из рук короля астроном Мартин Почобут-Одляницкий благодарил его не только за награду, но и за подаренный мистический ларец, хранящий секреты сокровищ подземелий храма Ордена иезуитов, кои находились в болотистой местности севернее Динабурга. Присутствующий при сем польский военачальник Огинский (1765–1833) весьма заинтересовался такой благодарностью. С этого момента началась охота за таинственной шкатулкой. Помимо Огинского, в нее был вовлечен маг и розенкрейцер граф Калиостро, посещавший Динабург во время своей поездки в Петербург на аудиенцию к Екатерине Великой. Калиостро так расположился к императрице, что поведал ей о Великой Гиперборее и тайных подземельях храма Ордена иезуитов. Царица посчитала нужным взять Орден под опеку.
Поиски графа Огинского, автора знаменитого полонеза и командира польских соединений, так ни к чему и не привели, вожделенный предмет в руки не давался. В 1794 году под звуки марша Огинского полыхал расположенный при крепости городок Динабург, спасшиеся жители остались без крова. Огонь среди прочего уничтожил и архивы за 200 лет, памяти о прошлом потомкам не осталось. Даже спустя десятилетие население города едва перевалит за полторы тысячи, что было наполовину меньше, чем до военной операции Огинского. После подавления восстания Костюшко граф бежал в Италию, но спустя несколько лет объявился в Петербурге, где его официально простили и даже определили сенатором в царском правительстве при Александре I.
Не удалось завладеть шкатулкой и господину Калиостро, поведавшему о магическом предмете Наполеону перед неудавшимся походом на Россию. Французский император поставил перед генералами Удино и Риккардо задачу: после взятия Динабургской крепости любыми путями раздобыть шкатулку Почобут-Одляницкого или хотя бы выйти не ее след. О том, что сей магический раритет хранился в библиотеке графов Плятеров в Краславе, ни Огинский, ни Калиостро не подозревали.
Минуло уже два века с тех исторических событий. И есть человек, утверждающий, что шкатулка астролога Почобут-Одляницкого в настоящее время находится в Даугавпилсе, у одного из потомков Яна Плятера-Гаевского, в доказательство была представлена ее фотография. Даугавпилс хранит и иные, не менее интересные артефакты – вестники отдалившегося на столетия прошлого, о которых рассказ впереди.
Остается заметить, что данный очерк хоть и опирается на исторические сюжеты, не исключает художественного вымысла. А.Л. Гузик называет такой подход литературной версией, что ж, она вполне имеет право на существование.