Под угрозой исчезновения2
Так, в «Вестнике военного духовенства» за 1882 год читаем: «Брат царев, Его Императорское Высочество, Главнокомандующий войсками гвардии Санкт-Петербургского военного округа, Великий князь Владимир Александрович приказал выработать правила о погребении воинов по создании воинских кладбищ, где воин будет погребен с особой торжественностью и почетом, приличествующим защитнику Веры, Царя и Отечества». Во имя живых, во славу отеческой заботы об армии на этих кладбищах были четко разработаны: структура воинских погребений по родам войск, ритуал самих похорон с оказанием воинских почестей умершему, увековечение заслуг его перед Отечеством. Умершего товарища по оружию привозили на особой погребальной колеснице (катафалке) в церковь, где священник в присутствии однополчан и родных совершал божественную заупокойную литургию отпевания. Однополчане, согласно воинскому ритуалу, сопровождали усопшего до могилы на кладбище, где и происходил обряд воинского прощания. На каждой могилке ставился окрашенный крест, по цвету которого можно было издали узнать, к какому роду войск принадлежал умерший. На надгробии указывалось звание, имя, отчество и фамилия, почившего под сенью креста.
Но разрушился старый традиционный уклад, изменилось общественное сознание, связь поколений и жизненная память ослабевает, потомки перестают посещать могилы и старые кладбища умирают, исчезая с лица земли…
Кусты росли из костей...
Бывший даугавпилчанин Олег Морозов давно увлечен военной историей. И вот недавно он сообщил заместителю директора Даугавпилсского краеведческого и художественного музея Людмиле Жилвинской о том, что на Гарнизонном кладбище после вырубки кустарника открылась часть территории, которая раньше никак не исследовалась. В частности, обнаружилось несколько памятников как разрушенных, так и уцелевших под невзгодами времени. Среди них памятник бомбардирам (артиллеристам) Трофиму Гнидину, Петру Тарасову и Петру Тюрину, погибшим при разрыве орудия 5 июня 1897 года. Узнать памятник, упавший надписью вниз, было делом несложным – остались фотоснимки с его изображением, сделанные в середине 1990-х годов А. Ковалевым-Кривоносовым (они неоднократно публиковались в местной печати). Изготовленный из гранита, он имел особенности в виде пушечного ядра, венчавшего высокую узкую стелу. До сего момента считалось, что памятник этот утрачен. Людмила Жилвинская уведомила об исторической находке членов даугавпилсского РОЛ. Евгений Дробот к идее сохранения памятника (его поднятия и закрепления) отнесся положительно, пообещав в скором времени заняться этим вопросом.
Еще один пример. Открылся также упавший памятник генерал-майору Фридриху фон Котену, командиру 25-й артиллерийской бригады. Фридрих фон Котен, получивший военное образование в Павловском кадетском корпусе, был участником Крымской войны 1853–1856 гг. Награжден орденом Св. Станислава II и III степеней, Св. Владимира IV степени за 25 лет беспорочной службы, Св. Анны II степени. Фон Котен был хорошим семьянином, имел пятерых детей, судьба которых неизвестна, так как никем не исследовалась.
Неподалеку находится памятник подпоручику 25-й артиллерийской бригады Александру Разумову, выпускнику Михайловского артиллерийского училища, умершему в возрасте 23 лет. В должности он прослужил всего два года.
Гранитный памятник подполковнику, командиру I батареи 25-й артиллерийской бригады Павлу Бейеру тоже упал. П. Бейер – участник Русско-турецкой войны 1877–1878 гг., был награжден орденами Св. Станислава II и III степени, орденом Св. Анны III степени с мечами и бантом «За отличие в делах против турок» (1881), орденом Св. Анны II степени, Св. Владимира IV степени. Рядом с лежащим на земле памятником обнаружены человеческие останки – черепа и кости, о чем коммунальными службами города было сообщено полиции. Пока никакой реакции не последовало. Л. Жилвинская отметила, что создается впечатление, будто кусты росли прямо из костей. Жуть, одним словом! Происхождение костей остается неизвестным. Ясно лишь, что пролежали они здесь незамеченными достаточно долго. В общем, «бедный Йорик» и сегодня преследует воображение. По христианскому обычаю останки следует захоронить, но кто за это возьмется? Остается надеяться, что коммунальные службы все же не оставят эту проблему без внимания.
Кстати, во время последней экспедиции по исследованию городских кладбищ на Гарнизонном был обнаружен упавший памятник участнику Венгерского похода генерал-майору фон Миллеру. В 1849 году этот боевой офицер был награжден орденом Св. Анны «За храбрость» и орденом Св. Анны III степени с бантом. Также он был кавалером орденов Св. Станислава II степени с императорской короной, Св. Владимира IV степени с бантом и других высоких наград. В 1872 году фон Миллер был пожалован перстнем с вензельным изображением высочайшего имени. Фон Миллер прошел большой воинский путь, был командиром артиллерии Динабургской крепости. В 1877 году он вышел в отставку и вскоре вернулся в Динабург, где и скончался в 1882 году.
Боевые офицеры во все времена составляли славу русского воинства, воевали за Россию-матушку в самых разных войнах, а зачастую и жизни своей за нее, родимую, не жалели. Всё это примеры, на которых следовало бы воспитывать молодое поколение. Между тем безымянных могил хватает и сегодня. Уважения к холмику, под которым лежит прах воина, отдавшего жизнь за Россию, у нас немного, как, впрочем, и веры в дело правое. Да и дел правых заметно поубавилось, народец нынче слабый, до денег больно охочий, какая уж тут нравственность. А ведь еще Жуковский писал: «Да, в чадах к Родине любовь зажгут отцов могилы!» И не бывало большей любви в мире, как положить жизнь «за други своя».
Людмилу Жилвинскую заверили, что городские коммунальные службы не будут давать разрешение на снос старых памятников. Это утешает. Кроме того, к памятникам русских офицеров, похороненных не только на Гарнизонном кладбище, проявил интерес Генеральный консул России в Даугавпилсе Николай Вихляев.
Способны ли на призыв ответить?
В то же время на Гарнизонном кладбище покоятся не только офицеры. В настоящее время почти упал памятник главному врачу Двинского госпиталя, статскому советнику Николаю Любецкому. Почему бы этим фактом не озаботиться сообща современным даугавпилсским эскулапам? Н. Любецкий получил прекрасное образование в Петербургской императорской военно-медицинской академии, служил в Тифлисе, а с 1900 года – в Двинске. В 1909 году был назначен главным врачом госпиталя, к сожалению, в том же году он скончался. Рядом – тоже под угрозой исчезновения – памятник главному аптекарю Двинского госпиталя Николаю Шлехтеру. С обоих памятников варварски сбиты (вероятно, на металлолом) кресты.
Упал памятник Константину Дорошкевичу, протоиерею, настоятелю Двинского крепостного собора, стаж священства которого – 51 год.
На очищенном участке кроме того выявились памятники детям. Основанием для этих памятников служили камни – так называемые голгофы. Под ними младенцы: Володя Пустовойтов, Манечка Прохорова...
Обнаружился участок семейного захоронения Бениксонов. К сожалению, на нем устоял только один памятник. Однако известно, что здесь же похоронен Леонид Бениксон, известный в 1930-х годах спортсмен, увлеченный мотоспортом. В 1932 году он занял первое место, проехав 530 км за 16 часов по разбитым грунтовым дорогам при плохих погодных условиях.
Из рода Бениксонов – Георгий Бенигсон (1915–1993), в фамилии которого буква «к» трансформировалась в «г». С 1924 года он проживал в Даугавпилсе, был известным членом русского студенческого христианского движения. Во время войны оказался сначала в Германии, а затем в США. В Германии, в Мюнхене, был назначен митрополитом и духовником Христианского союза молодежи. По словам Жилвинской, еще пару лет назад в Даугавпилс приезжали родственники Бениксонов, чтобы узнать, сохранились ли могилы предков, но в то время предоставить им эту информацию не представлялось возможным.
P.S. Жизнь наша состоит из парадоксов. Вот жили бы еще без кризиса, и заброшенные могилы на Гарнизонном кладбище не открылись пытливому взору. А так работы нет – и 100-латовых «стипендиатов» запустили на расчистку кладбищ. Может, таким образом Некто нас к нравственности призывает? Способны ли мы ответить на безмолвный призыв сей?