В тюрьме – день открытых дверей3

Закон есть закон

В сталинское время даже двенадцатилетние дети несли уголовную ответственность – вплоть до высшей меры наказания. Сейчас отвечать в суде за противоправные деяния   должны подростки, начиная с 14-ти лет.  До совершеннолетия максимальное наказание  - десять лет  заключения. Законы в последние годы меняются исключительно в сторону смягчения. После очередных новшеств за целый ряд правонарушений вместо заключения под стражу, в том числе до суда, стали применять другие  меры. И сразу в следственном изоляторе для несовершеннолетних, где они находятся до суда, число обитателей уменьшилось вдвое. Сегодня здесь  ждут приговора  11 человек. После суда, если вина будет доказана,  они отправятся в Цесисскую колонию.  Но в восемнадцать лет многих переведут во взрослую тюрьму. Единственный шанс  остаться в колонии – учеба. Для получения образования можно остаться с "малолетками" до 21 года.

Накануне  прочитала очередную статью-страшилку про СИЗО,  полную  устрашающих деталей про грязь, про  камеры, где вместо  десяти  подследственных содержатся тридцать четыре, так что спать приходится по очереди, про тюремных беспредельщиков. И это все до суда, который может  и невиновным признать. Вот почему вместе с родственниками отправляюсь за колючую проволоку,  заодно интересуюсь, нет ли жалоб на условия содержания, на плохое отношение. Уж мамочки не станут молчать. А возможности послать весточку у заключенных хватает.  "Белый лебедь" находится в центре города. На откосе возле тюрьмы ежедневно приземляются искусно запущенные бумажные конусы. На жаргоне – "малявы", то есть послания на волю. Любой прохожий может наблюдать и за работой тюремной почты.  В соседнее окно  забрасывают грузик на нитке, и потом по этой нитке по стене перетягивают письма. В общем, гласность повсюду! Но родственники претензий к администрации не предъявляют.

- Сын на условия не жалуется. Конечно, душа все равно болит за его судьбу. Вот хоть увижу, как он тут, - говорит пожилая женщина.

Семейные узы

Поговорку про то, что от сумы да от тюрьмы – не зарекайся, невольно вспомнишь, глядя на собравшихся в зале. Приехавшие из деревни, с черными от раннего загара лицами и руками, весьма респектабельные, хорошо одетые пары,  мужички с приметами вчерашних возлияний на лице – пестрая публика. И вопросы к начальнику тюрьмы сразу о многом говорят.

- Сынуля  еще до зоны подал заявление на паспорт,  а получит только  после своего срока? – интересуется явно видавшая виды  женщина.

Оказывается, паспорт получит в обычном порядке, как все.

- Можете ли вы предоставить информацию о наличии инфекционных  заболеваний, в  частности, гепатита? – нервно спрашивает интеллигентная дама.

Ей отвечают, что на каждого подростка запрашивают всю информацию у его семейного врача, в данный момент не зафиксированы ни СПИД, ни гепатит.

- Передачу мы уже отправили, ну как же придем с пустыми руками, можно мальчику  хотя бы шоколадку дать? – Мамочка вытирает платочком слезы.

- Шоколадку, в порядке исключения, можно, - вздыхает представитель администрации.

- Кстати, и в СИЗО, и в тюрьму можно передавать 12 посылок в год. Вес не ограничен, хоть машину продуктов доставляйте.

Всем посетителям выдают пропуск, и мы проходим за двойную решетку.

"Здесь по периметру  так светят фонари"

День открытых дверей законом не предусмотрен, это инициатива  администрации. Проходит  он уже в третий раз.

- Много домыслов, слухов. Мы решили: пусть родственники придут и посмотрят на все собственными глазами, - говорит начальник тюрьмы полковник Валерий Твердов. – Разрешения  на посещения получены в суде. Ни одного отказа не было.

Первым делом всем показывают место, где спит их сын, брат или жених. Камера напоминает казарму. Железные койки в два яруса, унитаз за ширмой. На полках – фотографии девушек и иконы. В каждой камере – телевизор. В самой населенной камере – четверо, в основном – по двое, по трое.

- Мы вовремя подключились к кабельному телевидению, сейчас, когда аналоговое телевидение исчезло, никаких проблем, - рассказывает  сопровождающий. -  Смотрят по 50 каналов. Есть и 51-й – собственное кабельное телевидение. Праздничные поздравления, интервью с социальными работниками,  примерно такие темы. Вот и сегодняшнее мероприятие  осветим.

Осматриваем спортзал, библиотеку,  комнату  с полным набором народных инструментов, включая гитары. Один из классов занят – идет централизованный  экзамен по английскому языку. По договору с 17-й школой и профшколой строителей в тюрьме можно  получить основное образование и строительную специальность. Есть и компьютерный класс.

Но родным не терпится обнять своих, пусть непутевых, но родных. Наконец,  момент встречи настает. Когда все наобнимались, поговорили,  начался концерт самодеятельности. Были и рэп, и песни под гитару про тюрьму, "где по периметру так светят фонари", и даже исполненная на синтезаторе фортепианная пьеса Бетховена "К Элизе". Мама исполнителя тихо плакала в уголке. Учила мальчика музыке, а он теперь проходит по делу о мошеннических звонках, когда  под разными предлогами выманивали деньги у пожилых людей.

В заключение – дегустация тюремного обеда. Между прочим, в рамках всеобщей экономии государство сократило и средства на питание заключенных. Но они подали жалобу в конституционный суд, который признал, что витаминов в рационе не  хватает. С 1 июня "пайку" улучшили.

Только двое в этом зале не улыбались,  даже со стороны было видно по желвакам на скулах, как трудно им сдержаться. Их родные получили и приглашения, и разрешения на эту встречу. Но никто не приехал…

Закрываете школы – стройте тюрьмы

Начальник Даугавпилсской тюрьмы  полковник Валерий Твердов  в свое время задумал масштабную реконструкцию здания, построенного полтора века назад. Не все задуманное успели сделать.

- Мы же не знали, что это "жирные годы", и что они закончатся, а то бы ускорили темп ремонта, - говорит он. – Но практически везде для заключенных созданы вполне комфортные условия.  Хорошо и то, что несовершеннолетние полностью отделены от взрослых, даже окна  выходят на другую сторону. А самое главное, я считаю, это человеческое отношение к ним со стороны сотрудников.

- А как быть с нечеловеческими отношениями подростков между собой?

- Надо понимать, что это следственная тюрьма, а не пансион для благородных девиц, и бывает всякое. Но у нас в каждой камере  установлена видеокамера, наблюдение ведется круглосуточно, за  исключением тех мест, где видеосъемка  унижает человеческое достоинство. Так что проявления насилия пресекаем.

- Как вы считаете, не было бы полезным  устроить день открытых дверей  и для трудных подростков, которые уже попали в поле зрения полиции?

- Мы думали об этом. Честно говоря, по опыту все-таки чаще всего к нам попадают дети из социально неблагополучных семей, для которых тюремные условия – лучше, чем те, в которых они находятся. Хотя даже если клетка будет золотой, она останется клеткой.

- Подростковая преступность снова начала расти. Как вы считаете, почему?

- Ответ простой. Мы стараемся занять несовершеннолетних учебой, самодеятельностью, спортом, потому что если они не выплеснут свою энергию и будут маяться от безделья, нам придется столкнуться с очень большими проблемами. И то же самое происходит за стенами тюрьмы. Детьми надо заниматься, организовать их досуг. А если закрывать школы, ликвидировать спортивные секции, кружки по интересам, то надо  искать деньги и строить новые тюрьмы.