Даугавпилс немцы оккупировали 26 июня 1941 года. Освободили город 27 июля 1944-го войска 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов в ходе Режицко-Двинской и Шяуляйской операций. Войскам, участвовавшим в освобождении Даугавпилса, приказом ВГК от 27 июля 1944 года была объявлена благодарность, в Москве по этому случаю салютовали двадцатью артиллерийскими залпами из 224 орудий.
В 2010-м с того памятного Освобождения минуло 66 мирных лет. По этому знаменательному поводу с проживающими в Даугавпилсе освободителями города – И. П. Мокрушниковым и К. П. Ефимовой (А. Л. Пейпинь и Р. И. Лапова не смогли участвовать по причине болезни) – и ветеранами Великой Отечественной войны в Даугавпилсском музее встретились представители городского самоуправления, депутаты, представители Генеральных консульств России и Беларуси. Много добрых и таких нужных слов было сказано в адрес тех, кто ценой неимоверных усилий одержал победу над ненавистным врагом. Фоном к встрече в музее послужили песни военных лет. Депутат 9-го Сейма М. Митрофанов подарил ветеранам видеофильм о праздновании 65-летия Победы в Даугавпилсе и фотоальбом, посвященный Великой Отечественной войне. В этом году основную работу по организации Праздника освобождения города возложила на себя организация ДОБАК, возглавляемая И. Н. Тереховым, для которого этот год был особенным – в связи с 65-летием Великой Победы бывший фронтовик побывал и в российских городах, и в европейских. Рассказал, что на встрече ветеранов с президентом России в Москве Дмитрий Медведев низко поклонился им в знак благодарности «за спасение мира и человечества».
Программа мероприятий 27 июля включала также возложение венков и цветов к Мемориалу освободителям в парке Дубровина, где пылал Вечный огонь, и мемориальному памятнику на Братском кладбище. В Русском доме для ветеранов был дан торжественный обед.
А нынче нам нужна одна победа
В мемуарах Героя Советского Союза генерал-полковника И. М. Чистякова читаем:
– После освобождения Полоцка 6-я гвардейская армия во взаимодействии с войсками 2-го Прибалтийского фронта должна была окружить и уничтожить даугавпилсскую группировку противника и овладеть рубежом Даугавпилс, Зарасай, Дукштас и развивать наступление на Рокишкис. Наступление назначили на 23 июля 1944 года. Времени на подготовку оставалось мало, а местность, по которой нам предстояло наступать, была еще сложнее, чем до сих пор. Даже на учениях бойцы выбивались из сил: кто по пояс в воде бредет, кто с кочки на кочку прыгает в болоте! В ночь на 23 июля войска армии вышли в исходное положение. После мощной артиллерийской и авиационной подготовки гвардейцы дружно выскочили из траншей и ускоренным шагом двинулись на противника, прижимаясь к танкам, – при непосредственной поддержке пехоты. С наблюдательного пункта я видел, как тяжело было пехоте. Танки то и дело застревали в болоте, и тогда пехотинцам приходилось выбегать вперед. После преодоления минных полей отделения развернулись вправо и влево и цепью направились к траншеям противника, быстро овладели первой траншеей и, не задерживаясь в ней, устремились на вторую. Прорвали ее и стали продвигаться при поддержке огня артиллерии и авиации вперед, в глубь обороны врага. Однако на второй день противник подтянул резервы и начал усиленно контратаковать. Немецко-фашистское командование понимало – потеря Даугавпилса, важного железнодорожного и шоссейного узла, создает угрозу окружения группы армий «Север». На подступах к городу была организована мощная оборона. В этот район противник срочно подтянул пять свежих дивизий.
В это время наша армейская полоса наступления разрослась до 150-160 километров. Но даже при такой ширине фронта соединения армии продолжали медленно, по 6-7 километров в сутки, продвигаться. Разрывы между корпусами достигали 10-15 километров. Все это создавало большие трудности в управлении войсками в корпусах, дивизиях и полках. Ни в одной операции Великой Отечественной войны мне не приходилось так часто докладывать командующему фронтом (1-м Прибалтийским фронтом командовал И. X. Баграмян) о тяжелом положении армии, как у Даугавпилса.
Армейских резервов не было, а обстановка требовала срочно парировать удары противника, особенно в разрывах между корпусами. В одной из контратак врагу удалось буквально сковать наши войска. Взять части с менее активного участка и перебросить их на угрожаемый я не мог – неактивных участков в армии не было. Мы имели лишь по одной дивизии во вторых эшелонах 22-го гвардейского и 103-го стрелкового корпусов, но быстро подтянуть их в районы, где противник начинал наиболее активные действия, мы бы не успели – расстояние составляло не менее 25-30 километров. Я принял решение затыкать эти бреши отдельными частями резервных дивизий. В тяжелых боях, не прекращающихся ни днем ни ночью, 6-я гвардейская армия, оттянув на себя большую часть резервов группы армий «Север», в значительной степени облегчила последующий стремительный прорыв всего 1-го Прибалтийского фронта к Рижскому заливу, а также переход в наступление 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов.
27 июля 154-я стрелковая дивизия 103-го стрелкового корпуса нашей армии, форсировав Даугаву восточнее Даугавпилса, во взаимодействии с частями 4-й ударной армии освободила город.
Жизнь за город
С тех пор прошли десятилетия, но и сейчас, когда я смотрю на карту и вижу ту массу озер и болот, через которые шли наши воины, бывало и по грудь в воде, под сильной бомбежкой и артиллерийским огнем, это кажется невероятным! То и дело можно было наблюдать: лежит в хорошем месте боец, ну и лежал бы! Ему никто ничего не приказывал, а он ползет из укрытия к танку, чтобы подорвать его! Раненые поднимались и шли в атаку! Не перечислить всех воинов 6-й гвардейской армии, которые совершили подвиги в боях под Даугавпилсом.
Расскажу лишь о двух. Командир взвода управления минометной батареи младший лейтенант Николай Черкасов, двигаясь с походной заставой 138-го гвардейского стрелкового полка, вышел с телефонным аппаратом вперед и стал корректировать огонь минометов по противнику. Осколком мины его ранило в живот. Истекая кровью, в течение полутора часов, он продолжал корректировать огонь своей минометной батареи до тех пор, пока не потерял сознание. В медсанбате, куда Черкасова доставили, он скончался. Младшему лейтенанту Н. И. Черкасову было присвоено звание Героя Советского Союза.
Когда начался штурм Даугавпилса, саперы гвардии старшего лейтенанта Павла Василенко за считанные минуты под огнем противника сняли более 450 мин, а затем рота, посаженная на танки, за день обезвредила почти полторы тысячи мин. Во время боев на подступах к Даугавпилсу сержант Александр Семенович Рассказов, которому позже было присвоено звание Героя Советского Союза, получил задание сделать проходы в минном поле. Но враг обнаружил работу саперов – пустил осветительные ракеты и открыл сильный огонь из пулеметов и минометов. Рядом с Рассказовым убило двух саперов, его ранило, но он продолжал ползти вперед, снимая одну мину за другой, и проход был готов вовремя. Генерал К. К. Абрамов ездил к А. С. Рассказову в госпиталь вручать ему орден Красного Знамени.
В голове не укладывается...
На следующий день после освобождения Даугавпилса я с группой командиров поехал в город. Следы только что закончившегося боя были видны на каждом шагу. Целые кварталы еще были объяты пожарами. Всюду валялась брошенная врагом боевая техника. Фашисты разрушили более 40% жилых домов, взорвали электростанцию, привели в негодность водопровод и канализацию. Все мосты на подступах к городу и через реку Даугаву были взорваны. Местные жители рассказали нам, как за три с половиной года оккупации наиздевались над ними гитлеровцы. Цинично внушали они местному населению, что малые народы, в том числе латыши и литовцы, должны исчезнуть, как капля воды на раскаленном камне. В подтверждение этой бредовой идеи гитлеровцы методически проводили массовое уничтожение населения.
Много пришлось мне повидать на своем веку, но когда пожилая женщина рассказала нам, что гитлеровцы заставили матерей, стоящих на краю рва, прижимать детей к груди, чтобы в целях экономии поразить их вдвоем одной пулей, мне показалось, что кругом стало темно. В голове не укладывается, как можно было докатиться до такого зверства!
Под Даугавпилсом потерял я своего задушевного товарища генерала Ивана Прокофьевича Сивакова, командира 71-й гвардейской стрелковой дивизии. Еще до войны мы с ним десять лет вместе прослужили в Дагестане. И. П. Сиваков прошел путь от красноармейца до генерала. Всегда веселый, неунывающий, никогда я не слышал, чтобы он кого-то распекал. Любил Иван Прокофьевич в свободную минуту поиграть на гармошке. А как хорошо он пел! Очень любил генерал свою дивизию, с которой дошел до Прибалтики. Незадолго до гибели его ранило: ехал на машине, наскочили на мину – повредило ногу. Пролежал Иван Прокофьевич в госпитале несколько месяцев, и врачи определили: годен к нестроевой службе. Он с этим не согласился и стал просить в Главном управлении кадров, чтобы его снова отправили в 71-ю дивизию. И с палочкой генерал И. П. Сиваков продолжал воевать отлично, смерть его была так нелепа! Шел с группой офицеров на высотку к своему НП. Было все спокойно. Вдруг откуда-то прилетел снаряд – и насмерть одного Ивана Прокофьевича... Похоронили мы его в Витебске. Не раз после войны бывал я на могиле своего друга, – делился воспоминаниями генерал-полковник Чистяков.