За день до этого в гостях у юбилярши побывала газета «СейЧас». Общались с Матреной Яковлевной, сидя за столом в светлой просторной горнице, к беседе живо подключились ее невестка Татьяна и дочь Нина. В ходе неспешного разговора о минувшем и настоящем возникала биография…
Разбитые войной планы
Матрена Яковлевна Соловьева (в девичестве Михайлова) родилась в деревне Данишевка Вишкской волости (Даугавпилсский край), прильнувшей к северному берегу озера Лукнас. Она стала первенцем в крестьянской семье, вслед за Матреной, с разными временными промежутками, на свет появились еще шестеро детей. С 13 лет девочка начала работать наравне со взрослыми. Крайне напряженной, требующей большого внимания работой, была жатва.
«Бывало, рожь серпами жнут, а я сзади иду, снопы вяжу», – вспоминает Матрена Яковлевна былое. Жили небогато, глава семьи нередко уезжал из дома на заработки то в Ригу, а то и еще дальше – в Ленинград. «Сахара не было, чай в основном пили с хлебом, посыпанным солью. Однажды отец привез из России сахарную голову, так эта была великая радость!» – говорит она. Из Данишевки семья переехала на жительство в Соловишки. Родители подкопили денег и купили здесь участок земли, построили небольшой домик. Усадьба в переводе с латышского называлась «Домик зайчика». На строительство брали ссуду в банке, которую пришлось долго и мучительно выплачивать.
Матрена Яковлевна вышла замуж за Авдея Николаевича Соловьева из деревни Вордовка. «Сначала-то о замужестве и не думалось, – рассказывала она, – ну познакомились на вечеринке, так что с того! Мне всего 16 тогда было. Пригласил танцевать. Я говорю: "Не умею". А он: "Так не беда – я научу!"» Авдей Николаевич умел и танцевать, и петь на зависть многим, в этом смысле – парень хоть куда! Но Матрена замуж не торопилась, согласие дала только через пять лет после знакомства, поженились они в 1936-м.
Делу, конечно, время, но и потехи час для трудолюбивых людей важен! В той же Данишевке устраивались народные гуляния с танцами, звучно играл оркестр, музыканты приезжали из Крепости. Одним словом, молодежь деревенская не грустила. На Вишкском озере зимой организовывались лошадиные бега, народ съезжался со всей округи. Опять же кирмаши – гулянья на праздники с ярмаркой и выбором невест. Хозяева, у кого дома попросторней, приглашали на танцы; деревенских на латышей и русских никто не делил – все друг друга понимали, никто никому не мешал. А если и случится перепалка, так ведь дело житейское: поругались – помирились – в дружбе жить лучше!
Деревенские, по словам Матрены Яковлевны, в ту пору были довольны президентом Ульманисом, доверяли ему. Однажды у одного крестьянина сдохла единственная корова, а в семье пятеро детей по лавкам. Крестьянин написал президенту письмо, в котором обрисовал свое бедственное положение. Вскоре он получил деньги на покупку коровы, семья воспряла духом, – рассказывает Матрена Яковлевна. Слух о добросердечии и отзывчивости президента быстро распространился по окрестным деревням, что только добавило очков в копилку народной любви к главе государства. В глазах крестьян Ульманис был хорошим хозяином, а то, что он пришел к власти в результате переворота, мало кого волновало, ведь главное – отношение.
Авдей Николаевич был старше Матрены Яковлевны на 10 лет. После свадьбы Матрена вошла в дом родителей мужа на правах невестки. Но по понятным причинам ей хотелось иметь свой дом, чтобы хозяйничать в нем вдвоем с мужем. Поэтому супруги снялись с места и поехали в Эргли зарабатывать деньги на лесопилке. Когда уже скопилась порядочная сумма для приобретения дома, планы разрушила политика и война, деньги обесценивались. После вхождения Латвии в состав СССР лат некоторое время еще ходил в республике, но 25 марта 1941 года он был окончательно заменен на советский рубль.
Во время Второй мировой войны двух братьев Матрены Федора и Алистарха забрали на фронт. Федор к этому времени был женат, жена четыре дня как дочку родила, отцу новорожденной суждено будет дойти до Германии и погибнуть. Там, на чужбине, и схоронили. Алистарх пропал без вести.
Продолжаясь в потомках
В 1944-м был призван на фронт и Авдей Николаевич. Возвращение было счастьем – получил от отца два гектара земли в награду. Супруги, у которых в победном 45-м родился сын Николай, построили на ней дом. Но послевоенные трудности и желание жить лучше погнали их из Вордовки в Даугавпилс. Авдей устроился каменщиком-мостовщиком. Работа тяжелая, но прибыльная, а также весьма востребованная на тот момент не только в Даугавпилсе. В годы Первой Республики улицы Риги продолжали мостить брусчаткой. В этой трудоёмкой работе принимал участие и Авдей Николаевич. Вспоминал, как на Лиго Карлис Ульманис проезжал с большой бочкой пива на телеге и лично угощал всех каменщиков пенным напитком. По словам Авдея Николаевича, сказанным им при жизни, тогда не было никакого воровства. «Гудок прозвенел, мы оставляем инструмент на рабочем месте и уходим, утром – все цело!» – рассказывал своим близким.
Авдей Николаевич славился как большой знаток своего дела, его даже приглашали перекладывать брусчатку на Красной площади в Москве. Поехал бы, да родные, зная характер Авдея, его обостренное чувство справедливости, отговорили. Даугавпилсский каменщик не боялся говорить правду, что могло представлять опасность, особенно у стен Кремля.
Авдей Николаевич Соловьев тоже оказался долгожителем, умер на 102-м году жизни. И это при тяжелейшем труде, которому не изменил до самой пенсии. Этот человек, можно сказать, всю свою жизнь, в любую погоду, простоял на коленях – стоя булыжник не уложишь! Авдей Николаевич был среднего роста, но очень жилистый. Природное здоровье долго не подводило. Домочадцы отмечают, что в семье категорически запрещалось курить. Матрена Яковлевна прожила с мужем без малого семь десятков лет. На женщине было все хозяйство, забота о детях – в 1950-м у супругов родилась дочь Нина. Рабочий стаж у Матрены Яковлевны небольшой – 18 лет она трудилась санитаркой в Психоневрологической больнице, образование – три класса начальной школы. Жила сердцем, женским чутьем и житейской мудростью. Сын Соловьевых Николай стал лыжником, мастером спорта, тренировал сборную Латвии по биатлону. В 1981 году собрал профессиональную группу для занятий биатлоном в Даугавпилсе, ее костяк вошел в республиканскую сборную. Но в дальнейшем – с 1989 по 2001 год биатлон будет ассоциироваться только с именем Олега Малюхина. В 1998 году Н.А. Соловьев побывал на Олимпиаде в Нагано (Япония) в качестве тренера Малюхина, занявшего 6-е место в спринте. И в дне сегодняшнем Николай Авдеевич не отказывает молодым спортсменам в консультации.
Дочь Нина Авдеевна в настоящее время руководит коммерческой фирмой в Таллине. У Матрены Яковлевны трое внуков и четверо правнуков.
От улыбки исходит теплота
От улыбки Матрены Яковлевны исходит теплота. Она вся такая доброжелательная. Когда человек проживает длинную жизнь, принято интересоваться секретами долголетия. Я тоже поинтересовалась. Выяснилось, что вековая даугавпилчанка и не думала следовать советам диетологов. «Мама любит все сладкое, на небольшую кружку чая кладет четыре ложки сахара, иначе пить не будет. У Авдея Николаевича тоже такая привычка была. Оба говорили, что сахар полезен для мозга. Еще Матрена Яковлевна частенько досаливает блюдо по-своему вкусу. Воду пьет сырую, из колодца. А баня у нас – обязательный ритуал, хотя в доме оборудована хорошая душевая. Правда, последние 10 лет мама перестала париться, но волосы в бане по-прежнему моет только горячей водой, при этом ноги должны обязательно стоять в тазике тоже с горячей водой. Матрена Яковлевна чутко прислушивается к своему состоянию здоровья, к своим внутренним ощущениям», – рассказывала Татьяна. Невестка считает счастьем, что у нее такая свекровь, потому что та всегда на ее стороне, а не на стороне сына. «За 41 год мы ни разу с Матреной Яковлевной не поссорились!» – отмечает она. И невестка, и дочь обращают внимание на доброту, душевность и порядочность Матрены Яковлевны.
«Мои подруги часто спрашивали у мамы совета, как поступить в той или иной ситуации, потому что знали – она плохого не посоветует», – отмечает Нина. Она же делает акцент на том, что Матрена Яковлевна до сих пор любит смотреть спортивные телепередачи, следит за новостями в мире. Матрену Яковлевну навещает ее младшая сестра Алефтина Яковлевна, проживающая в Даугавпилсе, так что есть с кем вспомнить пережитое. А вот сама Матрена Яковлевна по гостям уже не ходит, болят ноги – отложение солей.
Настает время прощаться, и я прошу Матрену Яковлевну спеть перед расставанием какую-нибудь песню из ее молодости. «Я то что! Вот муж имел сильный голос! Ему даже один знающий человек сказал: "Тебе бы, Авдюша, не камни класть, а в Большом петь!"
Авдея Николаевича приглашали на серьезное прослушивание, да только он не захотел менять судьбу, ответил, что за песни получит меньше, чем за свой физический труд. Я его за песни и полюбила…» – призналась вдруг Матрена Яковлевна. А потом все-таки запела:
«Кари глазки, где вы скрылись?
Навек заставили страдать,
Я страдала в жизни много,
Все, мой милый, за тебя…»
Я уходила от дома, добротно построенного Авдеем Николаевичем, с убеждением, что у каждого свое счастье на этой земле, свой путь под небесами. Можно быть счастливым в богатстве, в научных открытиях, кто-то счастлив в путешествиях или в исследовании родного края. Матрену Яковлевну и Авдея Николаевича счастье тоже не обошло стороной. В пору их зрелости о нем традиционно возвещали, казалось бы, простые слова на неброских открытках: «Мир! Труд! Май!» Мир этих людей – Мир труда, их Май – в победе над всем, что мешало строить такое понятное общечеловеческое счастье. Обесцениваться могут деньги, настоящие чувства и поступки – никогда.