Надо сказать, что в Бебренской волости (Илукстский край), которой руководит Бенита Штрауса, мне приходилось бывать и раньше. В этот раз нас с фотографом Юрием Дунайским угощали ароматным чаем из натуральных трав с медом в вековой избе, построенной в местности под романтическим названием «Птичий остров».
ПОМОГЛИ НИДЕРЛАНДЫ
Дрова, весело потрескивающие в печи, старинный чугунный чайник да неприкрытая обоями первозданность отесанных бревен дарили особый уют, насыщая воздух в горнице запахом, небывалым для городских квартир. Бенита, удостоверившись, что мы согрелись, приступила к рассказу о прошлом и настоящем этой уникальной местности, начав с того, что:
– Птичий остров расположен на площади 102 квадратных километра, большую часть которой занимает природный парк Dvietes paliene. Люди селились здесь уже 11 тысяч лет назад. Мы находимся в Информационном центре, который назвали «Домом Лебедей», – неподалеку от него по весне гнездятся множество этих красивейших птиц. Сама постройка столетней давности принадлежит уроженке Бебрене. Сейчас женщина проживает в другом месте, а дом разрешила преобразовать в Информационный центр для местного населения и школьников. Здесь накапливаются материалы, фотографии, проводятся занятия по изучению природы родного края. Ребята получают практические задания, связанные с наблюдениями за животными и растениями. Радует, что местное население с удовольствием участвует в уборке территории Птичьего острова, заготовке сена для диких животных. Люди не зарабатывают на этом деньги. Мы платим им знаниями о природе. Такой у нас получается натуральный обмен. В результате у жителей проснулся большой интерес к родным местам, трепетное отношение к своей маленькой, но неповторимой родине. Это чувство любви обязательно передастся детям.
Первоначально дом, где разместился ИЦ, пребывал в неудовлетворительном состоянии. Но в 2008 году Нидерланды выделили на его реставрацию достаточно большие средства. Мы не хотели преобразовывать внутренние помещения в городское жилье, – поясняет Бенита. – По возможности оставляли дух старой постройки. Сохранилась старинная печь, двери, некоторые предметы мебели, кухонная утварь...
ЗАЩИТИТЬ ДОБРОЕ ИМЯ БОБРА
По весне, когда разливаются реки Двиете и Илуксте, здесь образуются огромные заливные луга, и хозяйские дома оказываются на полуострове. Перелетные птицы обязательно делают в этой благодатной местности остановку. Тысячи диких гусей, уток, лебедей, серых журавлей и других пернатых облюбовали столь живописное место. Здесь можно увидеть дупель – птицу, ставшую редкостью в Европе, и не менее редкого черного аиста. Конечно, все это многообразие – раздолье для хищников: орлов, прилетающих сюда на охоту. Из пяти видов орлов, обитающих в наших местах, самый редкий – карликовый – появился в этих краях недавно. Орел-карлик отличается от своих более крупных сородичей большей ловкостью и меньшей осторожностью. Его парящий полет мне приходилось наблюдать; при нападении на добычу – орел-карлик быстр как стрела, – делает сравнение Бенита. И продолжает:
– Не менее удивителен и богат здешний мир растений. Дикие гладиолусы, сибирские ирисы и дикие орхидеи произрастают в большом количестве, радуя глаз во время цветения.
Опять же рыбалка великолепная. Водятся щуки, окунь, сазан, линь, налим.
О животном мире разговор особый. Кабаны заходят прямо на крыльцо, а бобров здесь тысячи. Название Бебрене и переводится как Бобровка. А ведь было время, когда эти животные были на грани исчезновения. Пришлось завозить из Норвегии, Швеции, России. Убивали их не только из-за мяса и красивой шкурки, но и из-за железы бобра. Извлеченная из бобра железа сушится в темном прохладном месте, чтобы избежать попадания прямых солнечных лучей. По определенному рецепту, который держится местными охотниками в секрете, настойка из бобровой железы или струи может быть применена при лечении многих заболеваний. Известно, что в древности воины использовали бобровую настойку для заживления ран. Мускусное вещество, содержащееся в ней, быстро повышает «градус бодрости» – адаптогены способствуют повышению умственной, физической и психологической работоспособности, организм не поддается усталости. В старые времена железа бобра шла на вес золота. Узнав обо всем этом, мы решили восстановить и защитить доброе имя бобра. А то все кричат, что бобры – это плохо. Плохо, когда о них мало знают, не умеют пользоваться тем, что способны дать эти замечательные животные. Кстати, бобры, строя плотины, не едят рыбу в отличие от нутрий, они – вегетарианцы. Поэтому мясо у бобров экологически чистое, никакой химии.
Ошибаются те, кто думает, что бобры впадают зимой в спячку. Их жизнедеятельность продолжается под водой. От места, где мы с вами находимся, до жилища бобров метров 50, не больше. Если бы у нас имелась возможность заглянуть под лед, то можно было бы увидеть, что бобры совершают частые путешествия к запасам бревен и веток, которые они заготовили осенью. Хотя их домик зимой находится подо льдом, в нем тепло – бобры утепляют его ветками. Ветки на прокорм заготавливаются впрок, для трапезы оборудована отдельная столовая, – заключила первую часть своего рассказа Бенита и пригласила нас в Археологический музей, созданный руками Арии Груберте – очень уважаемого жителями Бебрене человека.
ДИСКРИМИНАЦИЯ!
Эта женщина настоящий патриот родного края. Ее многочисленные находки составили целые экспозиции. «Ведь у нас, гуляя по парку или копая, к примеру, картошку, можно запросто обнаружить под лопатой следы каменного или железного века. В музее из черепков, осколков посуды, наконечников стрел и топорищ составлена большая экспозиция, – уведомляла Бенита, пока мы топали по морозцу еще на один культурный объект Птичьего острова.
Частный музей располагался в доме, построенном 120 лет тому назад. Ария собирала экспонаты для него по местным окрестностям. Сегодня деревянные стены под тростниковой крышей, которую женщина тоже сделала своими руками, вмещают множество разнообразных чесалок для льна, снасти для ловли рыбы, маслобойки, корыта разных размеров, всевозможные утюги, ткацкие станки середины XIX века, приспособления для вытягивания сена из копны, глиняную посуду и многое другое, без чего крестьянское хозяйство – не хозяйство. Но два экспоната вызвали во мне некоторое возмущение. Речь идет о неравнозначных сундуках, один из которых предназначался для девичьего приданого, а второй, значит, – для молодого или не очень мужа. Так вот, первый сундук – большой, там и подушки, и перина, и простыни домотканые могли поместиться, а второй сундучок – аккуратненький такой, с двумя отделениями, напоминающий современный сейфик. Бенита объяснила, что в нем мужчина мог хранить деньги и ценные бумаги. Это что же получается – все самое ценное и тогда в мужских руках было. Поссорились – мужик сундучок под мышку и поминай как звали! Дискриминация! Но когда я увидела штаны пастуха, сердце сжалось. Уж не знаю, какого они века, на них дата изготовления не проставлена, но вид у льняных портков был еще тот – заплата на заплате. Бедный мужичок, что он мог положить в свой сундук? Разве что подкову на призрачное счастье.
Выходя из музея, мы неожиданно увидели вдалеке несколько длинношерстных диких коров. Подойти к ним близко по глубокому снегу было невозможно, да и животные эти очень пугливы. Дикие коровы и лошади тоже достопримечательность Птичьего острова. Этих парнокопытных несколько лет тому назад Бебрене подарил природный фонд Нидерландов ARK.
С Птичьего острова мы уезжали с какой-то тихой радостью в душе. Ведь что бы там ни было, а весна обязательно наступит, к нам вернутся птицы, к полному вымени диких коров потянутся симпатичные телята, а на зеленых лугах распустятся изящные синие ирисы. И разве следует непременно быть Ван Гогом, чтобы искренне удивиться красоте, которая рядом...
ПОМОГЛИ НИДЕРЛАНДЫ
Дрова, весело потрескивающие в печи, старинный чугунный чайник да неприкрытая обоями первозданность отесанных бревен дарили особый уют, насыщая воздух в горнице запахом, небывалым для городских квартир. Бенита, удостоверившись, что мы согрелись, приступила к рассказу о прошлом и настоящем этой уникальной местности, начав с того, что:
– Птичий остров расположен на площади 102 квадратных километра, большую часть которой занимает природный парк Dvietes paliene. Люди селились здесь уже 11 тысяч лет назад. Мы находимся в Информационном центре, который назвали «Домом Лебедей», – неподалеку от него по весне гнездятся множество этих красивейших птиц. Сама постройка столетней давности принадлежит уроженке Бебрене. Сейчас женщина проживает в другом месте, а дом разрешила преобразовать в Информационный центр для местного населения и школьников. Здесь накапливаются материалы, фотографии, проводятся занятия по изучению природы родного края. Ребята получают практические задания, связанные с наблюдениями за животными и растениями. Радует, что местное население с удовольствием участвует в уборке территории Птичьего острова, заготовке сена для диких животных. Люди не зарабатывают на этом деньги. Мы платим им знаниями о природе. Такой у нас получается натуральный обмен. В результате у жителей проснулся большой интерес к родным местам, трепетное отношение к своей маленькой, но неповторимой родине. Это чувство любви обязательно передастся детям.
Первоначально дом, где разместился ИЦ, пребывал в неудовлетворительном состоянии. Но в 2008 году Нидерланды выделили на его реставрацию достаточно большие средства. Мы не хотели преобразовывать внутренние помещения в городское жилье, – поясняет Бенита. – По возможности оставляли дух старой постройки. Сохранилась старинная печь, двери, некоторые предметы мебели, кухонная утварь...
ЗАЩИТИТЬ ДОБРОЕ ИМЯ БОБРА
По весне, когда разливаются реки Двиете и Илуксте, здесь образуются огромные заливные луга, и хозяйские дома оказываются на полуострове. Перелетные птицы обязательно делают в этой благодатной местности остановку. Тысячи диких гусей, уток, лебедей, серых журавлей и других пернатых облюбовали столь живописное место. Здесь можно увидеть дупель – птицу, ставшую редкостью в Европе, и не менее редкого черного аиста. Конечно, все это многообразие – раздолье для хищников: орлов, прилетающих сюда на охоту. Из пяти видов орлов, обитающих в наших местах, самый редкий – карликовый – появился в этих краях недавно. Орел-карлик отличается от своих более крупных сородичей большей ловкостью и меньшей осторожностью. Его парящий полет мне приходилось наблюдать; при нападении на добычу – орел-карлик быстр как стрела, – делает сравнение Бенита. И продолжает:
– Не менее удивителен и богат здешний мир растений. Дикие гладиолусы, сибирские ирисы и дикие орхидеи произрастают в большом количестве, радуя глаз во время цветения.
Опять же рыбалка великолепная. Водятся щуки, окунь, сазан, линь, налим.
О животном мире разговор особый. Кабаны заходят прямо на крыльцо, а бобров здесь тысячи. Название Бебрене и переводится как Бобровка. А ведь было время, когда эти животные были на грани исчезновения. Пришлось завозить из Норвегии, Швеции, России. Убивали их не только из-за мяса и красивой шкурки, но и из-за железы бобра. Извлеченная из бобра железа сушится в темном прохладном месте, чтобы избежать попадания прямых солнечных лучей. По определенному рецепту, который держится местными охотниками в секрете, настойка из бобровой железы или струи может быть применена при лечении многих заболеваний. Известно, что в древности воины использовали бобровую настойку для заживления ран. Мускусное вещество, содержащееся в ней, быстро повышает «градус бодрости» – адаптогены способствуют повышению умственной, физической и психологической работоспособности, организм не поддается усталости. В старые времена железа бобра шла на вес золота. Узнав обо всем этом, мы решили восстановить и защитить доброе имя бобра. А то все кричат, что бобры – это плохо. Плохо, когда о них мало знают, не умеют пользоваться тем, что способны дать эти замечательные животные. Кстати, бобры, строя плотины, не едят рыбу в отличие от нутрий, они – вегетарианцы. Поэтому мясо у бобров экологически чистое, никакой химии.
Ошибаются те, кто думает, что бобры впадают зимой в спячку. Их жизнедеятельность продолжается под водой. От места, где мы с вами находимся, до жилища бобров метров 50, не больше. Если бы у нас имелась возможность заглянуть под лед, то можно было бы увидеть, что бобры совершают частые путешествия к запасам бревен и веток, которые они заготовили осенью. Хотя их домик зимой находится подо льдом, в нем тепло – бобры утепляют его ветками. Ветки на прокорм заготавливаются впрок, для трапезы оборудована отдельная столовая, – заключила первую часть своего рассказа Бенита и пригласила нас в Археологический музей, созданный руками Арии Груберте – очень уважаемого жителями Бебрене человека.
ДИСКРИМИНАЦИЯ!
Эта женщина настоящий патриот родного края. Ее многочисленные находки составили целые экспозиции. «Ведь у нас, гуляя по парку или копая, к примеру, картошку, можно запросто обнаружить под лопатой следы каменного или железного века. В музее из черепков, осколков посуды, наконечников стрел и топорищ составлена большая экспозиция, – уведомляла Бенита, пока мы топали по морозцу еще на один культурный объект Птичьего острова.
Частный музей располагался в доме, построенном 120 лет тому назад. Ария собирала экспонаты для него по местным окрестностям. Сегодня деревянные стены под тростниковой крышей, которую женщина тоже сделала своими руками, вмещают множество разнообразных чесалок для льна, снасти для ловли рыбы, маслобойки, корыта разных размеров, всевозможные утюги, ткацкие станки середины XIX века, приспособления для вытягивания сена из копны, глиняную посуду и многое другое, без чего крестьянское хозяйство – не хозяйство. Но два экспоната вызвали во мне некоторое возмущение. Речь идет о неравнозначных сундуках, один из которых предназначался для девичьего приданого, а второй, значит, – для молодого или не очень мужа. Так вот, первый сундук – большой, там и подушки, и перина, и простыни домотканые могли поместиться, а второй сундучок – аккуратненький такой, с двумя отделениями, напоминающий современный сейфик. Бенита объяснила, что в нем мужчина мог хранить деньги и ценные бумаги. Это что же получается – все самое ценное и тогда в мужских руках было. Поссорились – мужик сундучок под мышку и поминай как звали! Дискриминация! Но когда я увидела штаны пастуха, сердце сжалось. Уж не знаю, какого они века, на них дата изготовления не проставлена, но вид у льняных портков был еще тот – заплата на заплате. Бедный мужичок, что он мог положить в свой сундук? Разве что подкову на призрачное счастье.
Выходя из музея, мы неожиданно увидели вдалеке несколько длинношерстных диких коров. Подойти к ним близко по глубокому снегу было невозможно, да и животные эти очень пугливы. Дикие коровы и лошади тоже достопримечательность Птичьего острова. Этих парнокопытных несколько лет тому назад Бебрене подарил природный фонд Нидерландов ARK.
С Птичьего острова мы уезжали с какой-то тихой радостью в душе. Ведь что бы там ни было, а весна обязательно наступит, к нам вернутся птицы, к полному вымени диких коров потянутся симпатичные телята, а на зеленых лугах распустятся изящные синие ирисы. И разве следует непременно быть Ван Гогом, чтобы искренне удивиться красоте, которая рядом...