Любовь и страсть Александры Коллонтай3

Она не боялась идти в окопы и агитировать, знала, что следует говорить и что обещать. Уставшие от войны вчерашние крестьяне верили. Коллонтай принадлежала к числу баловней фортуны, иначе чем объяснить ее многолетнюю, активную, ничем не стесненную жизнедеятельность, в то время как рядом гибли друзья, были репрессированы соратники, умирали в забвении коллеги.

Новые встречи, новые споры

Шурочка Домонтович с детства отличалась мятежной душой и редким честолюбием. Ее отец, генерал Михаил Домонтович, принимал участие в русско-турецкой войне (1877–1878), а мать, Александра Масалина-Мравинская,  была дочерью финского фабриканта. Родители Коллонтай жили как в сказке, долго и счастливо… и действительно умерли практически в один день. Но пример собственной семьи не вдохновил нашу героиню, мало ценившую домашний уют, заботу и добрый мир близких. Правда, Александра вышла замуж по любви за офицера Владимира Коллонтая, который обожал свою молоденькую супругу. Через год у них родился сын Михаил. Оформлялась семейная идиллия – обеспеченный дом, здоровый ребенок, всепонимающий супруг. Но душа женщины стала томиться в тиши беззаботного существования.

Однажды она познакомилась с марксистами, засела за «опасные» книги, заинтересовалась тайными кружками. Пока муж в заботах о семейном благе делал военную карьеру, жена все сильнее втягивалась в политику. Не было скандалов и безобразных сцен – Владимир с грустью, беспомощно наблюдал, как любимая постепенно отдаляется от него. Этот порядочный человек отпустил жену с миром, предоставив полную свободу. На склоне лет Александра Михайловна будет часто вспоминать первого мужа, ту боль, которую причинила при расставании, те его редкие душевные качества, которыми потом уже никто не одаривал: понимание, милосердие, любовь…  А тогда, освободившись от семьи, Коллонтай чувствовала себя окрыленной. Отправилась за границу, где посещала лекции по экономике и статистике, писала политические статьи, завязала знакомства с Лениным, Плехановым, Люксембург. Центральной темой ее политического интереса стал женский вопрос. Зимой 1908-го она вынужденно эмигрировала и не возвращалась в Россию до самой революции. Эти годы Коллонтай вращалась среди различного толка левых. По приглашению К. Цеткин ездила в Данию на международную конференцию социалисток, где было принято решение о праздновании женского дня – 8 Марта. Коллонтай читала лекции на любые темы – от творчества Л. Толстого до положения женщины в семье. Каждый день – новые встречи, новые споры. В 1915-м отправилась с лекциями в США – Новый Свет тоже желал быть в курсе модных марксистских течений.

С началом  Первой мировой войны в Европе ослабел интерес к политической деятельности социалистов. Стало не до дискуссий. Коллонтай теряла почву под ногами, начала метаться, тосковать. Ни семьи, ни опоры, ни настоящего творческого дела. «Может быть, вступаю в критический возраст?» – спрашивала сама себя. Да, возраст был уже не юный, и, возможно, не случись исторического революционного катаклизма, Александра Коллонтай так и захирела бы в буржуазной Европе.

Первый брак комом

Узнав о том, что царь отрекся от престола, Александра Михайловна спешно собралась в Россию. Остановилась у подруги. На следующий день встретилась с бывшим мужем, который сильно болел – это было их последнее свидание. Но ей не до переживаний. Коллонтай воспряла, расцвел ее ораторский талант, умение нравиться толпе, вести ее за собой. Аудитории огромные, это вам не кучка сухих, критически настроенных социалисток. Целые площади рабочих, солдат, моряков – и над всеми ними парила хрупкая, очаровательная женщина с сильным, звучным голосом. Однажды, выступая в Гельсингфорсе, она познакомилась с мужчиной своей мечты – лихим моряком Павлом Дыбенко. После митинга Дыбенко представил Коллонтай личному составу линкора, отметив, что она – первая женщина на его палубе. Потом отвез на катере в порт, на руках перенес на берег. И как можно было не влюбиться в этого плечистого, высокого, бородатого 28-летнего моряка!

Темперамент и сила характера сделали Дыбенко первым человеком на Балтике – председателем ЦК. В октябре 1917-го Дыбенко играл решающую роль. Крейсер «Аврора» и десять других кораблей вошли в Неву по его приказу. Десять тысяч вооруженных матросов – вот сила, совершившая переворот. В 1918-м Дыбенко попал в плен к немцам, грозила смертная казнь. Только личная дружба Коллонтай с Лениным спасла жизнь Павлу – его обменяли на немецких офицеров. Спустя год, когда они уже жили вместе, Павел привел жену на площадь, где его должны были повесить: «Когда объявили о помиловании, я не поверил. А когда поверил, первая мысль, которая озарила меня, знаешь какая? Неужели вновь увижу тебя?..» Коллонтай заплакала…

В новом правительстве Александра Михайловна получила должность наркома призрения: опека  над заброшенными детьми, инвалидами, стариками. Занятие не из приятных, да еще помноженное на разруху и нежелание прежних специалистов сотрудничать с новой властью. Умения красиво говорить здесь явно было недостаточно. Она терпела поражение за поражением. Оказалось, критиковать легче, чем самой делать что-то конструктивное. Однажды распорядилась занять Александро-Невскую лавру, чтобы устроить в монастыре дом инвалидов.

Когда вооруженные люди ломали ворота, зазвонили колокола. Народ стал сбегаться со всех районов Петрограда. Если бы не матросы Дыбенко, Коллонтай была бы растерзана взбешенной толпой. Записью брака Павла Дыбенко и Александры Коллонтай начата первая книга актов гражданского состояния родины мирового пролетариата. Первый брак вышел комом. Связь с Коллонтай, конечно, тешила самолюбие Дыбенко. Однако серьезно к зрелой женщине-политику молодой мужчина с крестьянской психологией относиться не мог, он искал скромную, простую девушку и, понятное дело, нашел. Коллонтай страшно ревновала. Куда делись все ее теории о свободной любви и ревности как пережитке закабаленной женщины? Собственную драму переживала мучительно.

Спасло новое назначение. В марте 1923-го Александра Михайловна возглавила полпредство РСФСР в Норвегии, став первой в мире женщиной-послом.

«Хорошо просто жить»

Ее талант  раскрылся в полной мере на дипломатическом поприще. Удалось наладить экономические связи с норвежскими промышленниками, добиться признания Норвегией Советской России.

«Дипломат, не давший своей стране новых друзей, не может называться дипломатом», – говорила она. Однажды в связи со свадьбой норвежской принцессы и датского кронпринца во дворце состоялся прием. Гости спускались по мраморной лестнице в зал парами: муж и жена. «Когда мадам Коллонтай, – писали газеты, – одна, во всем своем величии спускалась по лестнице, по залу пронесся шепот восхищения». Она умела при высокой мужской должности (слова «посол» в женском роде нет ни в одном языке) использовать преимущества своего пола. При вручении верительных грамот шведскому королю Густаву V  70-летний монарх, очарованный ею, шепотом спросил: «А как Вас принимал норвежский король Хокон? Вы беседовали с ним стоя или сидя?» Узнав, что сосед монарх любезно предложил Коллонтай сесть, сказал: «В таком случае прошу Вас сесть. Мне еще никогда не приходилось принимать даму с такой высокой миссией. Церемониал еще не выработан». Больше 20 лет Коллонтай, знавшая многие иностранные языки, была на дипломатической работе. Когда приезжала на родину, Сталин предоставлял роскошный особняк на Спиридоновке, стремился подчеркнуть свое расположение. Однажды спросил у Дыбенко : «А скажи-ка мне, почему ты разошелся с Коллонтай?» Когда тот начал сбивчиво что-то объяснять, перебил: «Ну и дурак. Большую глупость сделал».

Трудно сказать, как она относилась к репрессиям, как переживала гибель близких. Что уберегло, когда с таким рвением «чистили» наркомат иностранных дел, уволили Литвинова, уморили Чичерина. Возможно, наивность и чувства, которые она однажды выразила в наброске к повести: «Голова моя гордо поднята, и нет в моих глазах просящего взгляда женщины, которая цепляется за уходящее чувство мужчины. Не в твоих глазах я ищу оценки себя. Мою ценность отражают глаза тех, кому я даю богатство моего творчества, ума, души. Как хороша жизнь! Жизнь в работе, в преодолении, в успехах и даже трудностях. Хорошо просто жить. Я улыбаюсь жизни и не боюсь ее. Хочу разработать тему об отрыве любви от биологии, от сексуальности, о перевоспитании чувств, эмоций нового человечества. И расширение самой чудесной эмоции – любви – до общечеловеческого обхвата». Но даже самая распрекрасная жизнь когда-нибудь заканчивается. Александра Михайловна Коллонтай, которую называли Валькирией революции, скончалась в 80-летнем возрасте от инфаркта и похоронена на Новодевичьем кладбище в Москве.

P. S. В статье использованы материалы книги «100 великих женщин».