Его отец, небогатый мелкопоместный дворянин, все же смог дать двум своим сыновьям достойное образование. Старший, Александр, будущий знаменитый зоолог и эмбриолог, определил интересы быстро, тогда как младшему, Владимиру, шаги в науку давались сложней. В Петербурге он окончил частный пансион англичанина В. Мегина, где изучил английский, немецкий и французский языки. Польский язык он знал с детства, а итальянский постиг самостоятельно. В 1855 году Владимир поступил в Училище правоведения (Петербург) и в 1861-м окончил его по 1-му разряду. Служить был назначен в Департамент герольдии Правительствующего Сената в чине титулярного советника.
И тут выяснилось, что казенная служба для него – тоска зеленая. Ковалевский добивается отпуска и уезжает к старшему брату в немецкий Гейдельберг, однако пребывание за границей с целью самообразования долго не продлилось – как выпускник Училища правоведения, Владимир обязан был прослужить определенный период по ведомству Минюста.
В 1863 году он возвращается в Россию, отца к этому времени уже нет в живых. В поисках заработков В. Ковалевский обращается к издательской деятельности. Тематика издаваемого при этом самая разнообразная – от учебников до многотомника о животных Брема.
Работа с научными источниками подогревает тягу Ковалевского к науке. Однажды право на печатание своего нового сочинения («Изменение животных и растений вследствие приручения») в русском переводе ему передает сам Чарльз Дарвин. «…Он был так добр, что начал высылать корректурные листы еще до напечатания в Англии, и прислал клише со всех рисунков сочинения; все это дает издателю возможность, начавши выпускать книгу даже раньше английского подлинника, закончить ее совершенно параллельно с оригиналом», – не без гордости отмечает В. Ковалевский. А в 1866 году он издает роман А. Герцена «Кто виноват?» При такой смелости и передовых взглядах остается сожалеть, что издатель, как вскоре выяснится, не был наделен деловыми качествами – финансовые дела Ковалевского все больше запутывались… Стараясь вырваться из долгов и постоянного безденежья, в марте 1866 года он отправляется корреспондентом от газеты «Санкт-Петербургские ведомости» в Италию, в лагерь итальянского революционера Гарибальди, с разрешения которого получает специальный пропуск, позволяющий беспрепятственно появляться везде, в том числе на линии фронта. Все это походит на авантюру, но на горизонте вскоре возникнет еще одна.
От общего предка
В январе 1868-го Ковалевский познакомился с двумя дочерьми генерала Корвин-Круковского. С младшей из них, Софьей, впоследствии известным математиком, он подружился особенно – их сблизило обоюдное стремление заниматься наукой. Сестры предложили Ковалевскому заключить с одной из них фиктивный брак с целью обретения свободы от родителя и возможности получения высшего образования за границей, о чем в России женщины не могли помышлять. Согласившись, Ковалевский выбирает Софью, к которой, вероятно, испытывал не только дружеские чувства. Генерал Корвин-Круковский хоть и неохотно, но все-таки дает свое согласие на этот брак. 27 сентября 1868 года Софья и Владимир венчаются, а в апреле 1869-го вместе с Анной отбывают за границу. Селятся в Гейдельберге, привлеченные единственным университетом в Германии, где женщины допускаются к учебе. В Гейдельберге Ковалевский серьезно занялся геологией и палеонтологией, страстное желание постигать эти науки превращает его из любителя в ученого. Самые богатые палеонтологические коллекции сосредоточены в научных центрах Мюнхена, Парижа и Лондона. В 1869 году Ковалевский уезжает в Лондон, где знакомится с Дарвиным и его последователем Т. Гексли. Последующие два года связываются для него с Мюнхенским университетом, где он занимается под руководством палеонтолога К. Циттеля.
Осознавая, что для правильного понимания геологического строения земной коры необходимы палеонтологические данные, Ковалевский изучает ископаемые организмы не только по атласам и книгам, но и по коллекциям Мюнхенского, а также Британского музея. Но, как исследователя, его все больше влечет палеонтология позвоночных. В 1871 году Ковалевский отправляется в Париж, где работают палеонтологи Жерве, Годри, Милн-Эдвардс. В это же время поработать в парижских библиотеках приезжает Софья Ковалевская. В Париже находится и ее сестра с мужем – французом В. Жакларом. 18 марта 1871 года в Париже начинается пролетарское восстание, провозглашается Коммуна. Жаклар принимает активное участие в этих событиях: командует 17-м легионом Национальной гвардии и исполняет обязанности генерального инспектора укреплений Парижа. В охваченном революционными событиями городе Софья приходит на помощь сестре – дежурит в госпиталях. Но восстание подавляется, и Жаклара арестовывают, однако ему удается бежать из тюрьмы. Жаклар покидает страну по паспорту Ковалевского, который даже в эти дни занят наукой – заканчивает монографию о палеонтологической истории лошадей. Профессор Жерве передал ему для исследований ископаемый скелет вымершей трехпалой лошади (анхитерия), найденный на юге Франции. По сути, Ковалевский создал новую классификацию копытных, что позволило представить их развитие в виде расходящихся ветвей генеалогического древа.
Приводимое большое число общих признаков, характерных для всех копытных, доказывало их происхождение от некоего общего предка, жившего в меловом периоде. Ученый буквально создавал из останков давно исчезнувшего животного его живой образ. Располагая в один ряд одноименные кости древних и более новых представителей той же группы, подмечал, как изменилась та или иная кость. Становилось ясно, какие изменения сопровождали животных на протяжении их истории развития. Исследование Ковалевского подтверждало мысль Дарвина о том, что животные не всегда были такими, какими мы их видим сегодня. Изменения связывались с борьбой за выживание.
В Лондоне Ковалевский знакомится с крупнейшим специалистом по сравнительной анатомии палеонтологом Р. Оуэном (1871), это послужило толчком для начала работы над статьей о переходных типах. В 1872 году В.О. Ковалевский защитил в Йене (Германия) докторскую диссертацию о палеонтологической истории лошадей. Его экзаменовали профессора Геккель, Гентре и Шмидт.
С легкой руки Ковалевского
Однако работать ученый хотел в России, а посему встала необходимость сдачи магистерских экзаменов в одном из русских университетов. И вот тут поджидали неприятности. Профессор геологии Новороссийского университета (Одесса) И. Сенцов, будучи обиженным отзывами Ковалевского на его собственные научные труды, проваливает того на экзамене (1873).
Возмущенный Владимир Онуфриевич отбывает в Германию, где обращается к двум известным палеонтологам и геологам К. Циттелю и Э. Зюссу с просьбой проэкзаменовать себя. Оба дают самые положительные отзывы, называя знания Ковалевского превосходными.
В это самое время Софья Ковалевская готовится к защите докторской в Берлине, узнав о неприятностях мужа в России, она зовет его к себе. Ковалевский приезжает, и их фиктивный брак, наконец, становится фактическим. В 1873–1874 гг. на русском, английском, немецком и французском языках выходят в свет главные труды Ковалевского по палеонтологии и стратиграфии. Именно эти исследования сдвинули мировую палеонтологию с мертвой точки, превратив ее из науки описательной в динамическую, оперирующую эволюционными понятиями. Ведь долгое время на ископаемые останки никто не смотрел как на подтверждение биологической лестницы развития. Впервые в истории ископаемый материал, с легкой руки Ковалевского, начал работать на эволюционную теорию. Недаром Чарльз Дарвин высоко оценил работы своего русского коллеги, а глава американской школы палеонтологов Осборн указывал, что труды Ковалевского смели всю традиционную науку об ископаемых. Главная заслуга Ковалевского в правильном обобщении многолетнего опыта палеонтологических работ, в его критической оценке и использовании многочисленных данных палеонтологии для подтверждения теории Дарвина.
Но, получив известность на Западе, Ковалевские все-таки хотели вернуться в Россию, что и произошло в 1874 году. Петербургское минералогическое общество присудило В.О. Ковалевскому премию за его работы по палеонтологии, а в 1875-м он сдал в Петербургском университете магистерские экзамены. Пытаясь лучше обеспечить семью, сотрудничал в газете «Новое время», опять включился в рискованное издательское дело, да еще и ввязался в сомнительные спекуляции со строительством доходных домов и бань. Ковалевские планировали подкопить денег, чтобы затем целиком отдаться науке. 17 октября 1878 года у супругов рождается дочь, воспитание которой также требовало расходов. Складывалась опасная ситуация: кредиты набраны, а рассчитываться нечем! У Ковалевских описывают мебель, в мае 1880-го они уезжают в Москву, где в последний раз улыбается счастье – Владимир Онуфриевич становится директором «Общества русских фабрик минеральных масел Рагозин и Компания»; его избирают доцентом Московского университета. Наконец, появляются деньги и открываются перспективы.
Но Ковалевский уже слишком вымотан предыдущими обстоятельствами. В письмах к брату прорываются горькие признания, что он не смог правильно построить свою жизнь и большую часть прожитых лет гонялся за призраками. Летом 1882 года В.О. Ковалевский по делам Общества отбывает в Америку и Канаду. Его ждут на съезде натуралистов, впереди знакомство с зоологом А. Агассисом, встреча в Нью-Хейвене с палеонтологом О. Маршем, а в Филадельфии – с палеонтологом Э. Копом.
Однако во время, казалось-бы, столь плодотворной поездки его преследует ужасное чувство потерянности. И неспроста: Ковалевский узнает, что в России во время его отсутствия разразился скандал: возглавляемое им Общество потерпело финансовый крах. Возвращается и понимает, что полностью разорен, а значит – впереди суд, бесчестье, очередная опись имущества. Нет даже возможности послать какие-то деньги семье, находящейся в это время за границей.
Не выдержав передряг судьбы, в ночь с 15 на 16 апреля Ковалевский кончает жизнь самоубийством. Вернувшаяся в Москву Софья сумела восстановить честное имя мужа, но, увы, это не могло вернуть к жизни великого ученого. Большая слава на родине снизойдет на В.О. Ковалевского только после смерти.