Луг на правом берегу Даугавы явился первым в истории Двинска аэродромом. А фанерный аэроплан Сергея Уточкина (1876–1915) стал первым летательным аппаратом, который увидели двинчане 100 лет назад. Тогда посмотреть на летающего человека собрались и двинская аристократия, и простой люд. Подъем с аэродрома, полет над публикой, набор высоты, виражи и посадка «фанерной птицы» – все вызывало неизменный восторг.
В общей сложности Уточкин, летун исключительно бесшабашной отваги, совершил около 150 полетов на аэроплане почти в 70 городах мира. Не раз приходилось ему переживать смертельно опасные минуты. Широкое клетчатое пальто, котелок, съехавший набок. Уточкин представал перед современниками человеком, способным одной небрежно оброненной фразой зажечь веселым смехом тысячную толпу.
Главный летчик
Сергей Исаевич Уточкин родился 30 июня 1876 года в Одессе. Его отец был купцом 2-й гильдии. Через 5 лет мать Сергея – Аустинья Стефановна – умерла, оставив жить новорожденного, его младшего брата. А вскоре ушел из жизни отец, заболев туберкулезом. Опекунство над тремя осиротевшими детьми Уточкиных взяли родственники. В семье преподавателя Ришельевской гимназии Краузе, где воспитывался Сергей, случилась трагедия: отец семейства повесился, а его жена с горя сошла с ума и зарезала своих детей. Сережа проснулся от диких криков и чудом спасся. С тех пор начал заикаться, тот случай отразился и на его психике.
Шли годы. Сергей поступил в одесское коммерческое училище. Но скоро бросил учебу, занявшись велосипедным спортом. Своему опекуну 15-летний паренек заявил: «Не хочу быть философом… Я – спортсмен».
В течение 17 лет он не сходил с трека и одержал множество побед в России и за границей. В велоспорте ему не было равных, Уточкин – чемпион России, вышел на международную арену, завоевав Большой приз на соревнованиях в Лиссабоне. Велосипед сменился мотоциклом, потом автомобилем. Теперь Уточкин ставил рекорды скорости в автогонках. О его безумной езде знали все одесские городовые.
Как-то Сергей самостоятельно соорудил яхту, которую назвал «Баба Ягуржъ», и увлекся морским спортом.
Однажды яхта перевернулась и накрыла Уточкина, после чего Императорский яхт-клуб запретил ему участвовать в морских гонках. Но скучал Уточкин недолго – опять сел в автомобиль и однажды съехал по одесской лестнице с бульвара в порт. А потом… приделал к машине крылья. После разгона она на секунды зависала в воздухе…
В Одессе гастролировал воздухоплаватель Древницкий. Сергей, заплатив 20 рублей, отправился в полет, который закончился тем, что шар опустился в воду. К счастью, сопровождавший катер быстро поднял всех на борт. В 1902-м Уточкин начал строить собственный аэростат. 29 июля 1908 года достиг на нем высоты 1200 метров. С этим аэростатом он отправился в Египет – полетать над пирамидами и пустыней Сахарой. Вернувшись, несколько раз поднимался в небо на планерах и аэропланах, мечтая учиться летному делу во Франции – к тому времени центре зарождающейся авиации. Собрав 10 тыс. франков, он уехал в Париж и устроился слесарем на фабрику авиамоторов «Гном». Уточкин наблюдал полеты авиаторов Райта, Блерио, Сантос-Дюмона. Одесский банкир Ксидиас решил заказать во Франции аэроплан, оплатить Сергею учебу в школе Фармана. За это Уточкин в течение трех лет был обязан совершать публичные полеты в пользу банкира. На кабальные условия он не пошел. Вернулся из Парижа с двумя техниками. Привез моторы, детали, чертежи – он сам построит самолет. Гарнизонное начальство выделило мастеровых матросов, мастерские. Дело пошло на лад, да деньги закончились. Испытать машину не удалось. А барон С. Ксидиас купил-таки первый в России аэроплан «Фарман-4».
8 марта 1910 года в Одессе состоялся единственный полет русского авиатора Михаила Ефимова, который полгода учился летать в Париже. Уточкин выпросил у Ксидиаса разрешение на полет, взлетел без всякой подготовки – экспромтом. Правда, машину при посадке слегка подмял. Зато стал вторым русским авиатором. Но Уточкин был азартней, колоритней Ефимова и отчасти в силу своей озорной и свойской натуры, подкупавшей всех, быстро сделался любимцем публики и «главным летчиком». В 1910 году в Одессе состоялся экзаменационный полет Уточкина на звание пилота-авиатора. Он выполнил все условия подъема, полета и спуска и получил от Одесского аэроклуба грамоту на звание «пилота-авиатора». Сергей Уточкин испытывал самолеты на заводе «Дукс» в Москве и достраивал свой самолет-биплан по типу «Фармана». На нем он облетел всю Центральную Россию, устанавливая рекорды и по дальности, и по высоте, и по продолжительности. За точность приземления на Ходынском поле получил серебряный кубок из рук Н.Е. Жуковского.
Не расставался со шприцем
В июле 1911 года состоялся первый в России дальний перелет Петербург-Москва. 10 июля задул шквальный ветер, пошел дождь, авиаторы отказывались взлетать в небо. Уточкин заявил, что полетит. Когда на Комендантском аэродроме дали старт, крикнул провожающим: «Еду чай пить в Москву. Прощайте!» – первым сорвался с места и взвился в облака. Вслед за ним все участники подняли свои аппараты. Но попить чаю в Москве не удалось. Проблемы возникли сразу же – обзора в связи с плохой погодой не было. Итог – 15 искалеченных авиаторов приземлились на госпитальные койки, один погиб и лишь А. Васильев долетел до Москвы. У Уточкина в 10 километрах от Новгорода забарахлил мотор, пилот вынужден был посадить машину на шоссе. В мастерской Выборгского пехотного полка аэроплан подремонтировали.
На рассвете Уточкин на нем взлетел. А через час попал в сильную болтанку, выключил мотор. Самолет врезался в крутой берег реки. Уточкин успел выпрыгнуть из машины, но был задет крылом и без чувств упал в воду. В результате многочисленные переломы и ушибы. Долго всеми забытый валялся в какой-то заштатной лечебнице, пока его не доставили в Одессу. Из больницы вышел тихий, хмурый. Есть версия, что именно тогда, в больнице, мучимый болями, Уточкин подсел на наркотики.
В личной жизни авиатора также случилась драма. Жена, которую он любил, оставила его и ушла к богатому одесскому финансисту и заводчику А. Анатре, что еще больше подкосило психику Сергея Исаевича. Друзья обманом заманили его в машину и повезли в психиатрическую клинику. Почувствовав, что происходит, он на ходу выпрыгнул и скрылся. А вскоре уехал в Петербург. «Когда появились первые слухи о сумасшествии Уточкина, – писал его друг А.И. Куприн, – я не хотел верить. Более спокойного, уравновешенного, хладнокровного человека я никогда не видел в жизни. Все что угодно, только не безумие!» Был объявлен сбор средств для Уточкина.
Авиатора доставили в психиатрическую больницу св. Николая Чудотворца на Мойке, где он рассказал, что возле Исаакиевского собора якобы встретил государя, и тот пригласил его во дворец. Поправлялся медленно. Стараниями друзей его перевели в больницу «Всех Скорбящих». Расходы на содержание и лечение взяла на себя Городская управа. Вернувшись в Одессу осенью 1913 года, он оказался никому не нужным. Уточкин уже не расставался со шприцем и баночкой с кокаином. В ноябре 1913 года его поместили в лечебницу доктора Штейнфинкеля.
Консилиум врачей поставил диагноз: тяжелое нервное расстройство на почве употребления наркотических веществ. Деньги, выделенные на лечение Уточкина, закончились, и 23 февраля 1914 года его, знаменитого авиатора, любимца публики, человека, с которым знакомство считалось за честь, перевезли в одесскую больницу, а оттуда... в земскую психиатрическую колонию молдавского села Костюжаны, близ Кишинева, где условия были ужасные.
Когда он вновь появился в Одессе, работы для авиатора не было, не было средств, покинули друзья. Бродил по Одессе изможденный и нервный. А потом опять уехал в Петербург, пытался найти работу, но и здесь его не оставляли нужда и болезни. Немного зарабатывал бильярдом – благо мастерски владел кием. Как-то получил гонорар за воспоминания в «Синем журнале» А.И. Куприна. Уточкин, всегда одевавшийся с лоском, теперь стыдился своего старого костюма. Ночевал у знакомых, а часто и просто на улице, голодал. Шла Первая мировая война, многие авиаторы были мобилизованы. Уточкин просился на фронт, но его не воспринимали всерьез. Отказали даже в работе на авиационном заводе. И все же случился момент, когда он оправился от болезни. Сергея Исаевича зачислили в автомобильно-авиационную дружину, присвоили звание «прапорщик». Но уже зимой 1915-го полуголодный, плохо одетый Уточкин вновь был отправлен в психиатрическую больницу св. Николая Чудотворца, где и скончался 31 декабря 1915 года, по официальной версии – от воспаления легких.
Сергея Уточкина, виртуозного летчика, конструктора и испытателя, весь путь которого был сплошным героизмом одиночки, похоронили с воинскими почестями на Никольском кладбище Александро-Невской лавры, неподалеку от могил других русских авиаторов, погибших в авиакатастрофах.
«Я летал над морем, над собором, над пирамидами. Четыре раза я разбивался насмерть. Остальные разы – пустяки. Питаюсь только воздухом и бензином… Разбил все аппараты. Но главное – мой головной мотор еще хорошо работает, и я выдумаю что-нибудь еще…» – обещал современникам бесстрашный авиатор в пору доброго здравия.
По материлам сайта www.funeral-spb.ru