Из-за войны на Ближнем Востоке все с тревогой ждут дефицита нефти и газа. На самом деле куда хуже обстоят дела с удобрениями: поставки встали, цены выросли, серьёзные последствия неизбежны.
Уже после первых ударов по Ирану цены на карбамид в Северной Африке выросли почти на 20%. Этот регион отреагировал первым, поскольку граничит с Ближним Востоком. Но чем дольше длится война, тем в большую панику приходят фермеры во всех частях света.
Дело в том, что через Ормузский пролив проходит треть (!) мирового объема торговли удобрениями. Но пролив сейчас закрыт. Никто не понимает, сколько это продлится. И цены на удобрения попёрли вверх.
Мочевина – азотистое соединение, питающее половину мирового урожая, достигла отметки в 584,50 доллара за тонну (рост на 29% – за одиннадцать дней войны, и рост на 52% по сравнению с прошлым годом). Диаммонийфосфатное удобрение (ДАУ) подскочило до 655 долларов за тонну, увеличившись на 30 долларов за время войны.
Эта проблема развивается по тому же сценарию, что и с нефтью, просто про неё не орут на всех углах. Все знают, что в Катаре из-за иранских ударов остановлен крупнейший в мире завод по производству сжиженного газа в промышленном городе Рас-Лаффане. Но не обращают внимания, что в том же Рас-Лаффане одновременно намертво встал один из крупнейших в мире заводов по производству азота.
Семь страховых компаний отменили страхование морских рисков для нефтяных танкеров. Но они же отменили его и для судов с удобрениями. Удобрения остаются на месте, не достигая полей. Поля без азота не дадут зерна. Это значит меньше хлеба, меньше риса, овса, кукурузы, ржи, ячменя, других злаков — и выше цена на выращенное.
Перед рядом стран уже замаячил призрак голода. Вот — Индия, она импортирует более 40% мочевины с Ближнего Востока. Сейчас эти поставки резко упали, получить удаётся крохи. Министерство удобрений (да, в Индии есть такое) ввело чрезвычайные полномочия и приказало всем отечественным НПЗ максимально увеличить производство (азотистые удобрения — мочевина, селитра, аммиак — получают путем синтеза азота, в котором участвует природный газ). Вот только успеют ли? Сейчас в Индии — пик посевной, а через полтора месяца до октября зарядят мусонные дожди, и удобрения уже будут ни к чему.
А Индия — крупнейший в мире экспортер риса, она насыщает 35% мирового рынка. За ней следуют Таиланд, Вьетнам, Пакистан, и все они тоже сейчас сидят без удобрений.
Ладно, скажете вы, обойдёмся без риса. Зато хлеб у нас в Евросоюзе свой – сами выращиваем, а Франция и Германия даже входят в пятёрку крупнейших мировых экспортеров пшеницы. Да, входят. Точнее – входили. До тех пор, пока могли закупать удобрения у крупнейших мировых экспортёров удобрений. А это – сюрприз! – Россия, Китай, Канада, Марокко и США.
Россию сразу вычёркиваем: Еврокомиссия хоть её удобрения и не запретила, но ввела на них такие пошлины, что покупать их европейским фермерам не по карману. Китай – самая осторожная и предусмотрительная страна в мире – сейчас полностью прекратил экспорт дизеля и бензина. Думаете, он в этих условиях не прекратит и экспорт такого стратегически важного продукта, как удобрения? Оставшиеся Канада, Марокко и США, без сомнения, максимально задерут цены (кстати, цены на удобрения внутри США сейчас выросли на 77%).
К слову, в Евросоюзе и сами прежде производили удобрения в больших количествах. Но после отказа от российского газа эти производства стали закрываться один за другим: нет сырья. Далеко за примерами ходить не надо — по этой причине прекратил работу завод Achema в Литве. Тем не менее, что-то ещё производится, так что закупаются удобрениями наши фермеры именно в Европе.
Дополнительный риск связан с тем, что страны Персидского залива играют важную роль в мировой цепочке поставок фосфатов. Сокращение предложения со стороны этих стран означает растущее давление на альтернативных поставщиков, в том числе на Марокко, которое уже является крупнейшим поставщиком фосфатных удобрений в Латвию. Вот расклад: в Марокко мы закупали 81% от общего объёма импорта фосфатных удобрений, в Литве — 16%, в Польше — 2%.
Азотные удобрения в прошлом году латвийские фермеры больше всего покупали в Литве (35% от общего объёма импорта азотных удобрений), далее следуют Узбекистан (14%), Нидерланды и Бельгия (по 13%), Финляндия и Польша (по 7%).
Калийные удобрения больше всего поставлялись из Германии — 33% от общего объёма импорта, далее следуют Иордания — 24%, Бельгия — 19% и Узбекистан — 9%.
Комплексные удобрения в основном импортировались из Марокко — 30% от общего объёма, далее следуют Литва — 29%, Казахстан — 14% и Финляндия — 10%.
Таким образом, основными партнёрами Латвии по импорту удобрений в 2025 году были Литва, Марокко, Германия, Бельгия, Финляндия, Нидерланды, Казахстан, Узбекистан, а также Иордания, которая занимает стабильное место в структуре импорта калийных удобрений в Латвию.
Благодаря этому, Латвия успела закупить достаточно удобрений для весенней посевной ещё до начала войны на Ближнем Востоке. Однако, как пояснил член правления сельскохозяйственного кооператива Latraps Гирт Озолс, из-за роста напряжённости на международных рынках цена удобрений увеличилась, что потенциально может повлиять на ситуацию в течение сезона.
Озолс отметил, что текущая геополитическая ситуация создала проблемы для логистики и цепочек поставок, одновременно значительно увеличив спрос. Эти факторы влияют на биржевые цены, что, в свою очередь, отражается и на ценах на топливо как в оптовой, так и в розничной торговле.
Однако на себестоимость продовольствия влияет не только рост цен на газ. Дзелзкалея-Бурмистре отметила, что конфликт также вызвал резкий рост цен на нефть, и уже сейчас наблюдается быстрое подорожание дизельного топлива. Это негативно скажется на себестоимости производства продовольствия, поскольку независимо от цены топливо всё равно придётся покупать — поля нужно обрабатывать, сеять, убирать урожай, готовить корм для животных, и каждый из этих процессов требует дизельного топлива. Собранный урожай необходимо сначала доставить на перерабатывающие предприятия, а затем к потребителю. Растут и транспортные расходы, что в итоге отразится на конечной цене.
Дзелзкалея-Бурмистре также раскритиковала политику Еврокомиссии, сказав, что «ЕС, похоже, принял решение добить производство», ибо с 1 января 2026 года будет рассчитываться и, возможно, взиматься дополнительный «климатический тариф» за каждую тонну ввозимой продукции, что может увеличить стоимость удобрений ещё примерно на 150 евро за тонну.
Она же добавила, что рост цен на удобрения в Латвии связан не только с войной на Ближнем Востоке, но и с ранее принятыми в ЕС, в рамках зелёного курса, решениями, которые искусственно повышают стоимость основных сырьевых ресурсов европейской промышленности — стали, алюминия, минеральных удобрений и других. Это вопрос не только Латвии, но и конкурентоспособности всей Европы.
Так что ближневосточный конфликт — та самая соломинка, что способна переломить спину верблюду. Закрытие Ормузского пролива, через который перевозится значительная часть мирового экспорта сырья для азотных удобрений и серы, для Латвии не повлечёт полного исчезновения предложений, но зато принесёт цены на них, которые большинство латвийских фермеров не смогут себе позволить, подытожила Дзелзкалея-Бурмистре.
Она подчеркнула, что у фермеров уже почти не осталось возможности сокращать расходы, поскольку за последние два-три года из-за плохих финансовых показателей нормы внесения удобрений уже были снижены на 20-30%. Дальнейшее уменьшение их использования существенно повлияет на объём и качество урожая. Подорожание ресурсов происходит в момент, когда для фермеров, учитывая и без того тяжёлые последние годы для отрасли, это становится дополнительной нагрузкой.
И если говорить одной строкой, то всё сказанные неприятности отразятся в конечном продукте — еде, что мы уже ближе к осени ощутим на своём кармане.