Как выяснила телепередача De facto, долгосрочное хранение плохо даётся нашим нефтехранилищам. В нефти, принадлежащей к стратегическим запасам страны, обнаружено бактериальное загрязнение, то есть — плесень.
На протяжении многих десятилетий нефть в Латвии не хранилась. Она поступала по нефтепроводу из России и сразу шла в дело.
Так поступали и после разрыва договора с РФ. В последние годы Латвия получает нефть, привезённую морем (происхождение — разное). Зачастую это уже продукт переработки, закупленный на Мажейкяйском нефтеперерабатывающем заводе в Литве. Но принцип всё тот же: купил — сразу в дело.
Однако в какой-то момент государство приняло решение: создавать и хранить резервы нефтепродуктов. Эти запасы содержатся на частных терминалах, чьи адреса в интересах безопасности не разглашаются. Отвечает за сохранность запасов государственное предприятие Possessor. Раз в полгода оно проводит проверки, фиксируя количество и качество хранимого.
И вот, как выяснила De facto, в ходе последней проверки в декабре на дне большинства резервуаров терминалов были обнаружены бактериальные примеси. То есть, плесень. Правда, она находилась только в нижнем слое резервуаров и, по заверениям контролёров, необязательно влекла за собой риск, что всё имеющееся там топливо теперь некачественное.
Но откуда вообще в топливе взялась плесень? Вот объяснение учёного-химика: если емкость не заполнена доверху, то в результате колебаний температуры воздуха образуется конденсат. Вода тяжелее топлива, она оседает в нижней части, а это уже благоприятная среда для развития примитивных форм жизни. «Там могут образовываться микроорганизмы, плесень, бактерии, которые портят топливо. Это более выражено для дизеля и меньше — для бензина», — пояснил доктор химических наук Кристап Малиньш.
По его словам, все эти формы жизни, размножаясь, могут выделяться органические кислоты, что способствует коррозии, портя как резервуар, где хранится топливо, так и топливную систему автомобиля. Причем порча автомобиля необратима, а если органических кислот много, то она происходит ещё и мгновенно.
Выход? Там, где хранятся нефтепродукты, надо регулярно выводить воду, не давая ей застаиваться на глубине. При этом нет общепринятых стандартов допустимых предельных значений для микроорганизмов в топливе, поэтому у контролеров нет возможности опираться на точные цифры.
Сейчас идут бурные споры, кто виноват. Представители топливного бизнеса подозревают, что стратегический государственный запас залили в изначально грязные резервуары. Контролирующие органы (Possessor) эту версию с негодованием отрицают.
Между тем, правда была бы интересна всем латвийцам, которые водят автомобиль, потому что именно их деньгами и оплачивается стратегический запас страны. На его закупку Латвия направляет по 7-8 центов с каждого литра топлива, залитого любым автомобилистом в бак любого автомобиля. И это — высокая плата по сравнению с соседними странами. Поэтому все мы вправе задать вопрос: если нефть — чёрное золото, то почему наше золото червивое?