Несколько видных политиков Латвии, глядя на первые шаги Яниса Домбравы («Нацобъединение») на посту главы МВД, заявили, что ему надо понять: кидать лозунги на радость своему избирателю — это одно, а управлять министерством — совсем другое.
По образованию Домбрава — историк, по риторике — популист, постоянно радующий резкими заявлениями своего избирателя и шокирующий — чужого. Годами сидел в Сейме, бичевал «оккупантов» и мигрантов, бил словом наотмашь, ни в чём себя не стесняя (иностранных студентов называл «жарщиками кебабов», а возможность человека без латышских корней стать латышом сравнивал с кошкой, которая, живя в конюшне, не становится лошадью).
Теперь этот человек внезапно встал во главе министерства, которому подконтрольны правоохранительные органы, спасательные службы, пограничная охрана… Чьи сотрудники работают нередко в экстремальных условиях, раскрывают преступления, спасают людей, и им необходимо знать, понимать, общаться со всеми слоями населения, не имея для этого никаких ограничений.
Но первый же приказ Домбравы на своём посту — это как раз жёсткое ограничение: он запретил всем, кто причастен к системе МВД, говорить между собой и с жителями Латвии на любом языке, кроме государственного. То есть новоиспечённый министр, начав командовать полицией, даже не удосужился сначала прочитать Закон о полиции, где в статье 5 сказано: «Полиция защищает права и законные интересы людей независимо от их происхождения, пола, возраста, социального и финансового положения, рода занятий, гражданства, расы и национальности, отношения к религии, политических и иных убеждений, а также образования и языка, места жительства и других обстоятельств». А есть и ряд других законов, оговаривающих право каждого жителя Латвии говорить с полицией на родном ему языке: если он хочет заявить о случившемся преступлении, если у него есть информация о готовящемся преступлении, если он даёт показания, в том числе — как свидетель, и так далее.
Таким образом, Домбрава показал, с какой беспечностью готов наломать дров в важнейшей структуре, где своих накопившихся проблем — выше крыши. В этой структуре сейчас надо не ломать, а строить, думать, как привлечь новые кадры и убедить не разбегаться старые, как реформировать работу «на земле», чтобы ценные профессионалы, способные к оперативной или спасательной работе, не погрязали в канцелярщине.
Не выдержав, стали высказываться «старшие товарищи» — видные латвийские политики. Их высказывания приводит передача «Ничего личного (ТВ3). Все они — кто мягче, кто резче — объясняют, что толкать политические заявления от имени своей партии — это одно, а вот реально рулить какой-либо сферой, куда тебя поставили, это совсем другое.
В первую очередь поведением Домбравы озабочен новый премьер-министр Андрис Кулбергс. И это понятно: именно он сколотил такое правительство, где Домбрава стал министром внутренних дел. Из его слов становится ясно, что Кулбергс изначально подозревал, чем это чревато. Вот его слова: «Объективно, лично у меня были опасения. Да, но нужно понимать и то, что мы работали вместе в оппозиции, а чтобы работать в оппозиции, нужно быть гораздо ярче, гораздо громче. Но эти высказывания нужно оставить, когда у тебя портфель министра, потому что министр не может быть только политиком конкретной фракции. Как министр ты должен заботиться обо всей отрасли. Это значит, что тебе частично нужно отодвинуть в сторону эти политические амбиции и понять, что важно для государства».
О том же говорит бывший министр внутренних дел, ныне министр финансов Марис Кучинскис: «Министерство внутренних дел очень, очень специфическое, потому что там службы, там дисциплина. Там не так, что кто-то пришел, сказал — и все произошло. Если все это будет делаться не взвешенно, а господин Домбрава пойдет с лозунгами и будет приказывать, то получит то же самое в ответ».
Осторожно высказался только что лишившийся поста главы МВД (из-за падения правительства) Рихард Козловскис: «Высказать мнение может каждый. Но чтобы был результат, это довольно тяжелая работа».
Зато очень резко выдал своё резюме депутат от «Латвии на первом месте» Эдмунд Зивтиньш: «В худшем случае нужно было оставить самого Козловскиса. Ставить молодого человека без опыта в систему — по-моему, безумие».