По данным латвийского историка Яниса Риекстиньша, из общего числа депортированных около 700 было впоследствии расстреляно, более 5300 человек в период с 1941 по 1955 год умерли в лагерях и на поселении. Время репрессий… Время покореженных человеческих судеб… Какой прорицатель мог предсказать это…
Радости не было границ!
Отец Генриха Донат Чужанс – царский офицер, проливал кровь на Бессарабском фронте в Первую мировую, был награжден Георгиевскими крестами. На родину в Латгалию, где уже хозяйничали большевики (1919), вернулся в звании поручика.
В Краславе активно действовал Ревком. Нужны были грамотные люди для сбора лошадей и фуража для нужд Красной Армии. Донат по всем меркам подходил. Но как можно было отбирать у крестьян насущно необходимое, тогда как незадолго до этого их уже разграбили немцы? Донат отнесся к людям сочувственно, советовал прятать последнее, за что вскоре поплатился. Велено было схватить и расстрелять. Ударился было в бега, да попался к полякам, которые погнали его, приняв за ярого большевика, в Вильнюсскую тюрьму. В пешем пути Донат заболел и оказался в тюремном лазарете. В регистрационной книге напротив фамилий живых узников ставили красный крест, а напротив умерших – фиолетовый. И вот когда молодая жена Доната Павлина примчалась в Вильнюс, чтобы повидать мужа, ей вместо свидания с ним указали на крестик, означавший, что Доната нет в живых. В слезах Павлина вернулась в Краславу, но совершенно живой муж уже с нетерпением поджидал жену дома, сумев добраться раньше после последовавшего освобождения. Жажда жизни победила и болезнь, и тюрьму. Радости не было границ! Но вскоре его опять лишили свободы, на этот раз в каземат упрятали латыши до выяснения обстоятельств тюремного дела. В Белом Лебеде Донат отсидел два месяца. Тюремные мытарства окончились благодаря ходатайству знавших Доната крестьян. В 1920 году суверенитет Латвии признала Советская Россия, а потом и другие государства. Началась обычная мирная жизнь, в которой один за другим на свет появились сыновья – Эдмундс и младший Генрих, родившийся в 1924-м.
После окончания основной школы в Краславе Генрих поступил в Аглонскую гимназию, при которой действовал интернат. Раз в неделю мальчик добирался до Аглоны с пересадкой. Сначала поездом Краслава – Даугавпилс, а потом на другом поезде Даугавпилс – Абрене, делавшим остановку в Аглоне. В 1933 году отец Генриха купил в Краславе ресторан и гостиницу на 10 мест. Деньгами подсобил дедушка Ян, человек небедный. Потихоньку пошла прибыль, а с нею рос авторитет среди горожан – два раза Донат избирался депутатом Краславской думы. У Генриха сохранились фотографии, наглядно подтверждающие этот факт. Кроме того, Донат Чужанс возглавлял Добровольную пожарную команду. Но депутатство и пожарное поприще не предполагали зарплат. Семья жила на доходы от своего бизнеса. Из нанятых со стороны работников были повар и посудомойка, к остальным обязанностям подключались родственники. Накопленные трудом средства позволили прилично отремонтировать дом на ул. Звейниеку, в котором на тот момент проживали Чужансы.
«Мама, я хочу домой!»
Осенью 1939 года Гитлер призвал балтийских немцев репатриироваться в Германию. Латвию тогда покинуло более 50 тыс. латвийских граждан немецкой национальности. В октябре этого года Карлис Улманис выражал радость – немцы уезжают, и Латвия становится более латышской. Менее чем через год он сам будет вынужден расстаться с Латвией, чтобы умереть на чужбине.
16 июня 1940 года в Даугавпилсе состоялся Праздник песни Латгальского края, после чего Генрих с братом заночевали у проживающей в городе родственницы, а родители уехали домой в Краславу. 17 июня в 13:00 в Даугавпилс вступила Красная Армия.
По словам Генриха, все движение парализовалось. На окраинах города стояли извозчики, прекратилось движение поездов. Образовалось море любопытствующих. Красноармейцы шли почти непрерывным потоком до 23:00. Расселялись в микрорайонах города. Следующим утром, уже в Краславе, Генрих увидел в небе самолеты с красными звездами, летели-гудели в рижском направлении.
Еще одно воспоминание Чужанса связано с тем, что многие красноармейцы были обуты в брезентовые сапоги. Вскоре все хромовые в латвийских магазинах были раскуплены. Начальником Даугавпилсского гарнизона был назначен осетин Г.И. Хетагуров, а комендантом города Д.Д. Лялюшенко. В войну они оба станут генералами и Героями Советского Союза.
21 июня из тюрем выпустили политзаключенных, которые тотчас принялись агитировать за сталинскую линию. Ликвидировались организации скаутов, мазпулков, русских соколов, как вредные и националистические. Вместо них – пионерия, комсомол, атеизм.
Старший брат Генриха – Эдмундс – был против новых порядков и не скрывал этого. В сентябре 1940 года его арестовали, Эдмундс Чужанс скончался в лагере в 1942 году. Но репрессии распространились не только на него.
В октябре 1940 года у Чужансов национализировали бизнес, говоря проще – отняли. А 14 июня 1941-го последовал арест Доната и Павлины в Даугавпилсе. Генриха, которому не было и 17 лет, забрали из Краславы. 17 июня 1941 года латгальский эшелон с выселяемыми тронулся в путь, взяв направление на сибирский Канск. «Мама, я хочу домой!» – кричали в деревянных вагонах дети, голос которых заглушал равномерный стук колес. В пути несчастных настиг праздник Лиго, и люди, невзирая на обрушившиеся страдания, запели на латышском: «Лиго! Лиго!..» Пение во славу древнего божества было прервано грубыми окриками охраны: «Что вы тут распелись? Война началась, а вы веселитесь?!» Так терявшие Родину узнали о том, что мира больше нет.
Не за того замуж вышла...
Павлина с детьми попала в Иланский район (восток Красноярского края), в деревню с судьбоносным названием «Новая жизнь». Поселились в пустующем домике, предназначенном для выселенцев. Потом их переместили в центр деревни, а домик тот освободили для выселяемых приволжских немцев. В местном колхозе «Комбайн» Генрих работал конюхом, потом трудился на элеваторе…
Жизнь постепенно делалась привычной, и казалось, что так и будет. Но перемены уже входили в дверь в образе уполномоченного в черных сапогах. В мае 1942 года Чужансам определили два дня на сборы, после чего повезли вместе с другими бедолагами в Красноярск, а оттуда за Полярный круг. 11 июня на несамоходном речном судне – лихтер №15 – они среди полутора тысяч других плыли вниз по Енисею. В это время отец Генриха, оторванный от семьи, находился в жутких условиях Вятских лагерей, и жить ему оставалось совсем недолго. Сердце Доната перестанет биться в августе 1943 года.
Когда судно с невольниками причалило в порту Игарки, этому опять сопутствовал день Лиго. Началась изнурительная работа на судостроительной верфи. Генрих побывал и коновозчиком, и молотобойцем в кузнице. Павлина выкладывалась на циркулярке. В Игарке, где из 25 тыс. населения было 17 тыс. ссыльных самых разных национальностей, они прожили 15 долгих лет. Постепенно труд облегчался. Среди ссыльных были хорошие технари. Из старых судовых цилиндров смастерили пневматический молот. В 1947 году Генрих стал бригадиром кузнечной бригады.
После войны улучшилось питание, сократился рабочий день, и страстно захотелось любви. Из рыболовецких станов приезжали на выходные молоденькие девушки. И Генрих влюбился в ссыльную латышку Гайду. Да только не вышло из той первой любви толка, расстались. А вот с учительницей младших классов Зинаидой Хабаровой любовное дело сладилось. В 1948-м Зина вышла за Генриха замуж, пошли детки. В Игарке нашла свое второе женское счастье и его мама Павлина, связав свою судьбу с уральцем. Но 1951 год принес новые испытания – Зина потеряла работу по причине неправильного с политической точки зрения выбора спутника жизни: вышла замуж за ссыльного. В школу женщина смогла вернуться только после смерти Сталина, в 1953 году.
Несломленный
А в 1956-м, наконец, загорелся зеленый свет свободы. В 1957 году Генрих уже трудился на паровозоремонтном заводе в Даугавпилсе. Жена Зина учительствовала в школе. Заводская жизнь началась для Чужанса с тяжелых, почти каторжных будней кочегара, потом стал нагревальщиком, термистом. Избрали председателем цехового комитета. На ЛРЗ Генрих отработал почти 40 лет. В период Атмоды случайно узнал, что жив бывший руководитель скаутской организации в южной Латгалии Роланд Калнозолс. Генрих написал ему в Ригу, потом съездил в гости, нахлынули воспоминания о довоенном скаутском прошлом. И очень взрослый уже человек опять облачился в скаутскую форму, повязал галстук. Скаутское движение возрождалось и нуждалось в рассказах ветеранов. Чужанс встал в строй. Скаут – пожизненное звание.
В 1997 году этот мир покинула его Зинаида, любимая жена и мать троих детей – сына и двух дочерей. Сегодня Генрих – дедушка шести внуков и шести же правнуков.
В зрелые годы он очень любил путешествовать, объездил весь Советский Союз, благо билеты для труженика железнодорожного предприятия были бесплатные.
В дне нынешнем член правления Клуба репрессированных и «Почетный Даугавпилчанин» Генрих Чужанс живет вместе с семьей младшей дочери. Живет настоящим, но четко помнит прошлое, в котором было все – и лишения, и невзгоды, и победы над ними, «и жизнь, и слезы, и любовь…» Пять толстых тетрадей личных воспоминаний в его архиве.
Расставаясь с этим прошедшим многотрудный путь человеком, я попросила его пожелать что-нибудь молодым дня сегодняшнего.
«Молодежи желаю здоровья, работы и чтобы держались подальше от этой заразы – наркотиков. Берегите себя и берегите природу, как берегли ее довоенные скауты, нельзя забивать гвоздь в живое дерево…» – предупреждает юную поросль несломленный сын Латгалии.
Статья в рамках совместного проекта Даугавпилсской городской думы и газеты «СейЧас».