Число работающих пенсионеров в Латвии достигло исторического максимума: сегодня с рынка труда упорно не желают уходить четверть жителей в возрасте от 65 до 74 лет. А ведь пятнадцать лет назад их доля не достигала и десяти процентов. Что же случилось?
В не таком уж и далёком 2011 году, согласно данным ЦСУ, в Латвии в возрастной группе от 65 до 74 лет работало только 9,8% пенсионеров. Остальные вкушали радости заслуженного отдыха. И это при том, что средняя пенсия тогда составляла 177,99 лата (около 253 евро по тогдашнему курсу).
А сегодня, когда средняя пенсия уже достигла 685,92 евро (данные ЦСУ на апрель), число работающих пенсионеров доросло аж до 26,2%. То есть пятнадцать лет назад работал каждый десятый, а сейчас — каждый четвёртый.
Более того, данные уже не наших статистиков, а европейских (Eurostat) показывают, что латвийские пенсионеры работают не только намного чаще, чем пенсионеры в других странах ЕС, но и гораздо интенсивнее. В среднем работа у наших пенсионеров занимает 35 часов в неделю. Это значительно больше, чем в странах Северной и Центральной Европы, где средняя продолжительность рабочей недели пенсионеров составляет от 20 до 26 часов.
В чём же причина такой разницы? И в чём причина, что нынешние латвийские пенсионеры работают чаще, чем пятнадцать лет назад?
Да это, в общем, не секрет. Разница с европейцами объясняется просто: если для пенсионеров Дании, Швеции, Германии работа — это способ реализоваться, чувствовать себя востребованным занять время нужным делом, то для пенсионеров Латвии работа — суровая необходимость.
В гардеробе моей районной поликлиники сменяют друг друга две пенсионерки: одной на вид лет семьдесят, другой уже за восемьдесят. Таскать от окошка до вешалки тяжёлые пальто и шубы в таком возрасте — это тяжело, но вы прибавьте сюда ещё и риск подцепить заразу, ведь в поликлинику всю осень-зиму-весну ходят больные люди. Однако старушки работают, и стоит ли их спрашивать — почему? Уж точно не для самореализации и ощущения своей полезности.
Ответ на второй вопрос, отчего наши пенсионеры сегодня работают в два с половиной раза чаще, чем в 2011 году, тоже лежит на поверхности. Все объясняет одно слово — инфляция. В 2011 году ты заходил в супермаркет с 40 латами в кармане и выходил оттуда, с трудом толкая перед собой до верха загруженную продуктами тележку. Сегодня же 60-65 евро (примерно такой была котировка на тот момент) — это скромная корзинка с едой, отнюдь не заполненная до краёв. Или вот: в 2011 году коммунальные счета не пугали до судорог, сегодня же это для пенсионеров совершенно неподъёмная сумма.
А вот дополнительная порция данных, которые эту мысль подтверждают. По данным Центрального статистического управления Латвии, в 2024 году под риском бедности находились 41,7% людей в возрасте 65 лет и старше. Особенно уязвимы пожилые женщины: среди них этот показатель достиг 45,4%. А самая тяжелая ситуация складывается у пенсионеров, живущих в одиночку. Среди одиноких жителей старше 65 лет под риском бедности находятся уже 63,2%.
Так что нынешние наши рекорды неудивительны. Сегдоня в Латвии проживают 413 тысяч жителей в возрасте от 65 лет , и каждый четвёртый из них работает — а что им остаётся при таких ценах?
Я вам больше скажу: если бы работу в Латвии могли найти все пожилые люди, которые того желают, доля работающих пенсионеров была бы намного выше. И мы бы поставили новый рекорд, ещё больше изумив Европу.