Важное значение при этом имело то, что институт располагает современнейшим оборудованием для исследования воды.
Первый этап включал в себя многодневные выезды на западное побережье Рижского залива, где и проводились исследования, во время второго (с 5 по 8 августа) экспедиция работала в восточных водах, впереди – третий этап, связанный с северной частью Рижского залива, речь о территории, располагающейся ближе к Эстонии. Цель – собрать пробы для анализа физико-химических параметров воды, другими словами, оценить ее качество, что необходимо для создания математической гидрологической модели залива.
«Проблема Балтийского моря заключается в том, – говорит Артур Шкуте, – что в него впадает множество рек при слабой связи с Мировым океаном. По сравнению с Черным или Средиземным морем, Балтийское море – пресное. Соленость Мирового океана около 35 промилле, что соизмеримо с 35 граммами видов морской соли на литр воды. Соленость Рижского залива в 10 раз меньше – около 3–4 промилле. В Балтийском море – всего около 8 промилле. Это результат впадения рек. К сожалению, реки приносят с собой не самую лучшую по качеству воду. Большие реки имеют огромные бассейны, протекая по разным странам. И проблема Балтийского моря – это зачастую не мегаполисы, а местности, где отсутствуют очистные сооружения, а значит – необходимый контроль. Говоря о загрязнении воды в море, я как ученый прежде всего подразумеваю азот и фосфор. Избыточное количество азота и фосфора называется эвтрофикация. Эвтрофикация характерна и для озер. Мы говорим: вода цветет, когда она зеленого цвета и плохо пахнет – разлагаются водоросли. Азот и фосфор – основные химические элементы, ограничивающие рост растений в воде. Но при их избытке происходит бурный рост водорослей и потом столь же быстрое отмирание. В результате водоросли могут стать токсичными.
Наша экспедиция проходила на яхте "Аралез". С капитаном этой яхты Ревиком Варданяном я давно знаком. В Риге есть фирма Аrmgate, занимающаяся поставками и обслуживанием высококлассного исследовательского оборудования для научных учреждений. Ее сотрудники также вовлечены в исследовательскую работу. Это совершенно необходимо, так как сегодня надо уметь не только предложить и продать товар, но и объяснить, как он работает на практике. Кстати, с 14 по 16 августа на научно-исследовательской базе ДУ Ilgas состоится практический семинар по хромотографии с демонстрацией оборудования, предлагаемого Armgate. Из Латвии уже записалось более 50 участников, и это несмотря на столь узкую специализацию!
Точки, на которых отбиралась вода во время экспедиций, были выбраны неслучайно – в течение многих лет здесь проходили международные проекты, создавалась сеть мониторинга Балтийского моря. В Риге действует Институт гидроэкологии, где есть морская лаборатория, в силу возможностей и финансирования она проводит свой мониторинг. Сегодня этому институту в исследовательских целях приходится сотрудничать в ВМФ, а когда-то было свое судно, но со временем оно пришло в негодность – ничто не вечно под луной… Содержать судно в надлежащем порядке достаточно дорого. Рижский залив неглубокий, его средняя глубина – 26 м, максимальная – 67 м, такая же, как у латгальского озера Дридзис, между прочим, самого глубоководного озера в Прибалтике. Пробы брались батометром на разных глубинах – от 5 до 45 м. Все пробы еще не обработаны. Среди обработанных показателей – температурный профиль, электропроводность, освещенность, концентрация кислорода, соленость, окислительно-восстановительный потенциал. Никаких особых открытий мы не сделали.
Но для меня было несколько странно, что на глубине 8–9 м резко падал уровень освещенности. Можно предположить, что именно на этой глубине происходит процесс микробиологического разложения. К счастью, в Европе все больше внимания стали уделять очистке водоемов. Ведь те же Эльба или Дунай еще не так давно были очень загрязнены. Сегодня, благодаря введению строгого контроля за очищением воды в этих реках, ситуация изменилась. Хотелось бы, чтобы и в отношении Рижского залива, Балтийского моря также пошел позитив. Ведь когда-то здесь водился осетр. А сегодня знакомые дайверы присылают мне тревожные фотосигналы. К примеру, фотография трески, сделанная на глубине 30 м А. Ванагсом неподалеку от Лиепаи, весьма озадачивает», – замечает ученый.