"Учительница первая моя…"1
Ингрида родилась в военном 1942-м. Ее отца Бронислава на фронт не взяли по причине увечья руки. В целях самосохранения семья перебралась на жительство к его родителям, в село Франаполе Лудзенского района. Дед Ингриды – Вильгельм Беккер – имел немецко-польское происхождение и был известным в округе кузнецом. Кузница стояла на краю села, у большака, ведущего в Лудзу. А дом располагался аккурат напротив кладбища, ограды и кресты для которого местные заказывали у того же Беккера. Можно без преувеличения утверждать, что детские годы Ингриды и ее брата Илмара прошли на деревенском погосте, здесь они сидели на скамеечках, играли в прятки и в промежутках участвовали в похоронах, ни одни горестные проводы без этих двоих не обходились.
Когда родственники отдавали умершему последнюю дань, можно было опять возвращаться к играм, на то оно и детство! Ингрида, достигнув 6-летнего возраста, стала посещать Франапольскую латышскую школу, директором которой был ее отец. И в этом же возрасте повязала на шею пионерский галстук – Бронислав с воодушевлением воспринимал советские веяния, любил русские песни, и дочь в этом смысле должна была являться образцом для подражания, что, впрочем, последнюю ничуть не тяготило.
О телятах и дружбе с Индией
По прошествии времени семья Ингриды переехала в Пилду (Лудзенский район), где отец стал директором школы-семилетки. В третьем классе девочка заболела тяжелой формой бронхита. Долго лежала в больнице, а затем долечивалась в латвийских санаториях. В Пилде они прожили более 10 лет. Мама Ингриды, хоть и была директорской женой, но не имея специальности, вынуждена была батрачить на более обеспеченных сельчан: копать картошку, полоть… На скромную зарплату отца содержать семью было невозможно. Ингрида вспоминает, что в ту пору они с братом не имели представления о шоколадных конфетах. Да и в сельский магазинчик завозили только леденцы. Провожая детей в школу, мать намазывала на хлеб маргарин и посыпала сверху сахаром, это был обед. Тем не менее родительское хозяйство в Пилде со временем обогатилось дойной коровой и кроликами, а значит – появились свое молоко и мясо.
Куклы Ингрида мастерила из разных тряпочек, глазки выводила угольком – вот тебе и кукла. Взрослея, полюбила уходить в лес, где среди сосен произрастала высокая живописная ель. Девочка поверяла ей, как подружке, все свои тайны. Однажды, углубившись в лес на значительное расстояние, она натолкнулась на целое поле нарциссов, что было удивительно – вероятно, в былые времена здесь стоял чей-то дом. В четвертом классе Ингрида начала писать стихи, позитивную роль в этом сыграла общая тетрадь, подаренная мамой на день рождения. Стихи посвящались тому, что насыщало жизнь: появившимся на свет телятам, пробуждающемуся по весне лесу, а еще дружбе СССР с Индией.
В ту пору Ингрида усердно занималась физкультурой, иногда занятия на брусьях доходили до риска, но девчонка, желающая дружить с мальчишками, не сдавалась. Почему с мальчишками? Да потому, что девочки после уроков спешили по домам, до которых было топать и топать, а мальчишки, рискуя получить родительские тумаки, еще оставались поиграть с Илмаром. Ингриде спешить было некуда – ее семья жила в здании школы.
Я назову его Арно
Со временем Бронислав стал директором школы в поселке Стуриши Даугавпилсского района, и семья переселилась туда. Ингрида продолжила учебу в Даугавпилсской средней латышской школе № 1. Сначала жила в городе у бабушки со стороны мамы, а потом перебралась в школьный интернат. В восьмом классе ей стал оказывать внимание старшеклассник Янис Вишневскис, в связи с чем начались проблемы – такая дружба учителями не приветствовалась. Пошли замечания, порицания, укоры… Янис окончил 11-й класс, и Ингрида, осознав свое некомсомольское поведение, дала ему «от ворот поворот». Разошлись пути-дорожки: парень через год ушел в армию, а его любимая сделалась самой большой активисткой в школе: пела в вокальном ансамбле, участвовала в постановках драмкружка, рисовала стенгазеты – способности к рисованию передались от отца. Но был один секрет – девушка повидалась-таки с суженым перед армией, а он, увидев ее, твердо решил: именно Ингрида станет его женой. И посыпались в почтовый ящик солдатские письма, в которых была любовь.
Попрощавшись со школой, Ингрида год поработала пионервожатой и учителем пения, вокальные данные проявлялись у нее еще в детстве. А в 1961-м поступила в Лиепайский пединститут на отделение учителя начальных классов. Вторая специальность была музыка. Через два года она вышла замуж за отслужившего свое Яниса, перешла на заочное отделение и стала работать учителем в русской Вецпилсской школе. Ингрида всегда прибавляла к основной работе то, что образовывало человеческую душу. В Вецпилсской школе она поставила с детьми «Чиполлино», сама делала декорации, шила костюмы… Представление тогда показали в Науенском клубе.
Было время, когда Ингрида и Янис жили у его родителей на ул. Парадес. В одной комнате коммуналки ютились пятеро: Янис с женой, его брат и родители Яниса. Целоваться молодые спускались в подвал. Кстати сказать, отец мужа был ранее репрессирован за то, что, будучи мастером на ЛРЗ, не доглядел за портретом Сталина – он оказался засиженным мухами. Зато нанесенный «светлому образу вождя» вред заметили другие, оперативно сообщив куда следует.
В той комнате на Парадес они прожили год, после чего семья получила трехкомнатную квартиру на ул. Вентспилс – там у Ингриды родился сын. До этого события она смотрела фильм в городском кинотеатре, где в главной роли снимался польский актер Арно Вишневский. «Если у меня будет сын, я тоже назову его Арно», – решила женщина. Так и случилось.
«Какая-то всеобщая отзывчивость»
Ингрида работала в 4-й основной школе учителем пения и рисования в старших классах, совмещая учительство с заботами пионервожатой. А ее муж Янис трудился инструментальщиком на заводе «Мотовелоцепь». Когда их сыну было пять лет, у Ингриды обнаружился туберкулез легких закрытой формы. Четыре месяца она провела в больнице, потом столько же в грузинском санатории… Как только поправилась, вернулась в школу. И опять, кроме основной преподавательской деятельности, стала руководить драмкружком, рисовать декорации, выполнять работу, за которую, по сути, ничего не платили, но без которой она не могла полноценно жить. Наконец, ей дали вести первоклассников – тем русским детям сегодня больше 50 лет.
В 12-й средней школе (бывшей 4-й основной) И. Вишневска отработала 28 лет, ее общий педагогический стаж 52 года. Однажды второклассник упорно тянул руку на уроке математики, а отвечая, заявил, что задача, решение которой Ингрида написала на доске, может быть решена и другим способом. И решил, причем вполне обоснованно. Тот мальчик, Андрис Амбайнис, впоследствии стал ученым, преподает в Латвийском университете. После этого случая Вишневска стала более тщательно готовиться к урокам. «Многие из детей, которых я учила, потом стали учителями. У меня всегда была связь с родителями, мы вместе писали пьесы, выступали с детьми в спектаклях.
Организовывались совместные турпоходы. Была какая-то всеобщая отзывчивость», – вспоминает Ингрида. В 1989 году она, «Отличник образования», стала завучем по воспитательной части и тут почувствовала сильнейшую тягу к польскости.
Любовь к языку через любовь к детям
В результате в 1991-м перешла работать в Польскую школу учителем латышского языка. Возвращаться к своим истокам было непросто. Договорилась с детьми, что они будут учить ее польскому, а она их латышскому. К обучению нового преподавателя подключилась доброжелательная Мария Крук, которая стала общаться с Ингридой на польском. В желании быстрее освоить язык, на котором говорил ее дед, она читала две книги одного содержания – одну на латышском, другую на польском. А вскоре Вишневску послали в Люблин на курсы польского языка. Вернувшись, она стала внедрять на уроках игровую форму обучения. Но такие новшества были понятны не всем родителям. «Я не могу работать, если мне не доверяют», – сказала Ингрида и оставила класс. Тогда на педсовете было решено открыть экспериментальный класс с билингвальным обучением, чего раньше не практиковалось.
Ингрида окончила в Риге курсы учителей-мультипликаторов для билингвального образования. И родители поверили в нее. «Я прививаю детям любовь к латышскому языку, но без любви к самим детям ничего бы не получилось, – утверждает их учитель. – Раньше, когда ребята уходили на летние каникулы, я наговаривала на магнитофонные кассеты примеры разговорной речи и темы, которые мы проходили в течение года, напевала латышские песни, чтобы не забывалось. Большую помощь в образовательном процессе оказывали родители. Мы действовали сообща. Были большие проблемы с учебниками для школ нацменьшинств. Теперь, конечно, произошли изменения в лучшую сторону».
Дети чувствительны к фальши
В учебник для 2-го класса по латышскому языку для школ нацменьшинств (2002) вошел ее рассказ «Путешествие по радуге». Вишневска – автор нескольких методических работ, посвященных совместной деятельности родителей и учителей в процессе обучения учеников первых классов. В 2008 году она получила медаль от Министерства просвещения Польши за вклад в педагогическую деятельность. Неоднократно награждалась благодарственными грамотами от Управления образования города и Даугавпилсской думы.
Вишневска по-прежнему ставит спектакли с детьми на латышском и польском языках и мечтает заняться написанием сказок и веселых историй. Уверена, что это у нее получится, ведь такой опыт уже был, когда дети из Польской школы заняли 1-е место в Республиканском конкурсе выразительного чтения, читая написанные Вишневской произведения. «Я никогда не стремилась делать карьеру. В человеке ценю искренность и знаю, что дети очень чувствительны к фальши», – говорит учительница, которая остается для многих первой.
Подходила к концу наша встреча, и я попросила пани Ингриду напеть что-нибудь из любимого. Она запела на польском так трогательно, так нежно, так молодо…
P. S. Дочь Вишневской – Эвита – в настоящее время работает учителем английского языка в школе. У бабушки Ингриды двое внуков. Ее правнучка по линии сына Арно, погибшего в аварии, живет в Англии.