Чем старше становится человек, тем чаще ему вспоминаются детские годы, хотя именно они отдалены во времени. Об этом мне говорили многие пожилые люди, которых нынче принято называть сениорами. Нажитое богатство подавляющего большинства постсоветских сениоров – это скромная квартирка в многоэтажке, в более успешном случае небольшой дачный домик. А из желаний – чтобы пенсия не уменьшалась и лекарства не дорожали. Но тут уж, как говорится, на все воля нами избранных…
«На фронт!»
Евгения родилась в 1928 году в самой обычной псковской семье: отец – электрик, мама – портниха. Женя и ее младшая сестренка Леночка ходили в школу.
«Жили хорошо, – вспоминает о той поре Евгения Ивановна, – потому что на душе было легко. Проблем не было. Покупалось то, что необходимо, ничего лишнего». О войне они узнали раньше, чем об этом объявили по радио. Война ворвалась в мирный город бомбежками. В то же время, со слов героини нашего рассказа, сообщение о войне никого особо не удивило. Мысли о войне висели в воздухе, о войне говорили и спорили. Любимая игра предвоенных детей была в войну. Правда, тогда белые воевали с красными.
Женьку всегда выбирали красным командиром – только у нее была настоящая гимнастерка, офицерская портупея и пилотка со звездой. Все это ей подарил сосед дядя Жора, служивший в Красной Армии. Дядя Жора был всеобщим любимцем. Как он танцевал русского, цыганочку с выходом! Но самым главным в репертуаре соседа-красноармейца был танец «Жучка». Тут уж он выдавал такое! «Дядя Жора, а почему танец называется "Жучка"? – приставала с расспросами детвора. «А потому что я танцую так, будто Жучка ловит свой хвост», – отшучивался Жора.
Воспитанная на патриотических чувствах к Родине, Женя с началом войны облачилась в свою переставшую быть игровой форму, повесила на плечо противогаз и двинула в военкомат. При виде девчонки в гимнастерке с чужого плеча встречающиеся люди спрашивали, куда это она? «На фронт!» – отвечала непонятливым Женька. Тем не менее от этой затеи ее отговорили.
Встреча через много лет
9 июля в Псков вошли немцы. Женя увидела эти ровные мотоциклетные колонны. Это спокойствие «победителей»… Но вскоре им, непрошенным, уже не было так спокойно – досаждали партизаны. Желая искоренить «партизанскую заразу», немцы проводили обыски, хватали людей по малейшему подозрению. В квартире родителей Жени нашли красные звездочки. Этого было достаточно, чтобы арестовать отца и дочь. В камере, куда поместили Женю, в страшной тесноте сидело человек 40. Пошли допросы, психологическое воздействие: Женю приводили на допрос как раз в то время, когда в кабинете зверски допрашивали ее отца. Страх за родного человека сжимал сердце. Но вот приходило ее время: приказывали лечь на скамью и били резиновыми палками по пяткам…
В камере вместе с Женей сидели партизанки Зоя Христолюбова и Вера Коржуева. Зоя попала к немцам, неудачно приземлившись на парашюте. Вера была разведчицей. Вот там и образовались общие интересы. Через месяц Женю выпустили из тюрьмы. Когда девочка оказалась за тюремными воротами, от радости, что мучения закончились и что дома ее, наверное, ждет отец, припустилась бежать так, что больные пятки только сверкали. Но отца дома не оказалось, его выпустили лишь через полгода. Больной, он кашлял кровью и уже не вставал с постели. Первого февраля 1944 года семья, проживавшая к этому времени в деревне Лопатино, хоронила главу семейства.
Мама Жени взяла патент на пошив одежды и в домик у железной дороги под видом заказчиков стали наведываться партизаны, чтобы получить ценные сведения относительно передвижения немецких войск. Женя была связной особого отдела 1-й Ленинградской партизанской бригады, которую возглавлял Пяткин. Однажды после войны она прочтет в журнале статью о Пяткине, о том, как его партизаны разгромили немецкую диверсионную школу. Командир собирал материалы для документальной книги. Конечно же, Евгения ему написала. А в 1969 году ей пришло письмо от комиссара этой бригады Петра Захарова, который приглашал на встречу, посвященную освобождению Псковщины от немецко-фашистских захватчиков. На ту трогательную встречу приехала и партизанка Вера Коржуева.
«Кончилась проклятая война!»
В феврале 1944-го приближалась линия фронта, семья Жени собрала кое-какие пожитки на саночки и перебралась в деревню Михали, расположенную в лесу. Но война достала и там. Тогда деревенские ушли в глубь леса, вырыли окопы в надежде переждать боевые действия. Как-то утром залаяли собаки, послышалась немецкая речь. Их обнаружили, выстроили в ряд. «Кто из вас понимает немецкий?» – спросил немец. Евгения, которой немецкий язык был важен в разведывательной деятельности, ответила, что она понимает. Определили на полевую кухню штрафной немецкой роты. Женя упросила взять для работы ее мать и сестру. Эти трое готовили под аккомпанемент бушующей вокруг смерти – снаряды проносились чуть ли не над головой.
От штрафной роты вскоре мало что осталось. Женю с сестрой и мамой переправили на станцию Турмантас, что в полутора километрах от Земгале, где скопилось большое количество людей, вывозимых в качестве рабочей силы из России. Все они работали на восстановлении железнодорожных путей. Жене совсем не хотелось в Германию, в одну из ночей она вместе с мамой и сестрой ушли к местной жительнице Марусе Аборун, которая спрятала их в сене.
После освобождения Даугавпилса Женя стала работать помощником дежурного по станции Земгале за военный паек. Ранним утром 9 мая 1945 года звонок из диспетчерской службы: «Война кончилась!» Дежурный тогда схватил табуретку и пустился с ней вприсядку, а Евгения побежала будить жителей: «Вставайте, кончилась проклятая война!»
«Он был такой обаятельный»
На смену железнодорожным военным войскам пришли гражданские. Жене было 16 лет, а на железной дороге можно было работать только с 18-ти. Но, зная о том, что она главная кормилица в семье, разрешили. С 20 августа 1944 года Женя стала оператором на станции Земгале, начальником которой числился старый железнодорожник Станислав Бицанс – ее первый учитель на трудовом поприще. С началом 1946-го Евгению отправили в Лиепаю на железнодорожные курсы. Когда вернулась, назначили дежурным по ст. Земгале. А в октябре 1946-го она стала диспетчером в Даугавпилсе. В этой, самой любимой для нее должности Бельченко проработала 20 лет. Евгения Ивановна вспоминает, как выписывала путевки для машинистов паровозов, которые затем вкладывались в металлические жезлы. Дежурный с фонарем в темное время суток (электричества не было) должен был успеть передать помощнику машиниста этот жезл. Информацию следовало прочесть сразу – в ней точное время следования через определенные станции во избежание опасных ситуаций.
В августе 1966 года Бельченко было присвоено звание Героя Социалистического Труда, вручены награды: орден Ленина, Золотая медаль «Серп и Молот». В грамоте за подписью Подгорного сказано: «За выдающиеся успехи, достигнутые в выполнении заданий 7-летнего плана перевозок…» Такие награды требовали начальственной должности, и руководитель Даугавпилсского отделения К. Пузанкова предложила Е. Бельченко стать начальником отдела железнодорожного движения. А в отместку за то, что выпускница Даугавпилсского железнодорожного техникума не торопилась расстаться с прежней работой, лишила ее юбилейной медали. Ну не смешно ли? Однако смех смехом, а жизнь жизнью. Евгения стала-таки начальницей «на нервной» должности, к которой душа не лежала. Но как только исполнилось 50 лет, запросилась на пенсию, положенную Герою Соцтруда по закону. Отсидевшись дома в качестве пенсионерки, через полтора месяца Бельченко уже руководила пунктом переадресовки зерновых грузов. Зерно шло из разных концов большой страны.
Распределяли его по колхозам-совхозам Латвии и Литвы. Работа была интересной, живой, доставляла радость. В 1987 году Евгения Ивановна ушла с железной дороги навсегда, но не для того, чтобы погрузиться наконец в спокойную жизнь. Энергичная Бельченко включилась в общественную деятельность. Председатель городского женского совета, председатель совета по работе с населением поселка Железнодорожников, председатель Советского фонда мира при горкоме – вот те посты, которые занимала эта женщина в свои активные пенсионные годы. А как же ее личная жизнь, спросит кто-то. Еще в 1947 году Евгения познакомилась со своим будущим мужем Валерием Викторовичем Бельченко, его отец работал начальником соседней с Земгале станцией Курцумс. Орденоносец Валерий тогда восстанавливался после тяжелейшего ранения. «Он был такой скромный, обаятельный, играл на гитаре и замечательно пел русские песни», – улыбается Евгения Ивановна.
Евгения с Валерием живут в любви и согласии уже 63 года. Их первенец родился в 1948-м, а в 1953-м на свет появился второй сын. Обоих, к великому сожалению, уже нет на свете. В комнате на стене фотопортреты прожитого молодого счастья. С одного из них смотрит кучерявый красавец в военном кителе, с другого – русоволосая железнодорожница в лейтенантских погонах. И два ангела – их дети, на фотографиях им лет по пять, не больше. Внучка супругов Бельченко живет в Египте, внук работает на предприятии теплосетей в Даугавпилсе. У Бельченко есть юные правнуки – Тамара и Влада. Пожелаем же здоровья и счастья этим, сохранившим свет души, людям.