Обратите внимание: материал опубликован более чем пятнадцать лет назад

Обаятельный и талантливый

Обаятельный и талантливый
Ровно 110 лет тому назад в нашем городе в антрепризе Сергея Александровича Трефилова выступал талантливейший русский актер Михаил Михайлович Климов. Немирович-Данченко писал о Климове: «Да, это был актер. Актер прирожденный. Актер, о котором поучительно было бы делать доклады... Климов обладал той тайной, которой владеют люди, обладающие хорошей способностью метко сострить, не перегружая эту остроту тяжелым переходом или грузностью выражения. Это то, что называется комедийный актер чистой воды».

ЛЕГКО, ИЗЯЩНО И СВОБОДНО

 

Михаил Климов родился 8 ноября 1880 года в Санкт-Петербурге. Его отец – отличный повар, служивший в престижных ресторанах Санкт-Петербурга, надеялся, что сын унаследует отцовскую профессию и со временем займет почтенную высокооплачиваемую должность. Но М. Климова не увлекла профессия кулинара. Будущий великий актер начал на Путиловском заводе конторщиком, и в этот же юный период своей жизни играл в любительских спектаклях заводского клуба. В 1901 году он полностью оставляет заводские будни и становится на путь полупрофессионального актера, входя в роли на сцене Василеостровского театра. В этом же году он задействован у антрепренера Трефилова в Двинске. Кроме того, молодой актер востребован в Одесском драматическом театре. Первоначально ему дают роли легковесных героев-любовников, но Климов быстро перерастает их и становится характерным актером.

 

В 1904 году его приглашают в московский театр Корша, где он дебютирует в роли Глумова (пьеса А. Н. Островского «Бешеные деньги»). А через пять лет Михаил Климов поступает в труппу Малого театра. Критики подчеркивали, что образы, созданные Михаилом Климовым, отличались жизненной правдой, мягкостью и простотой. Его называли замечательным актером реалистической русской школы. Сатирические персонажи, созданные Климовым, лишены нарочитости, гиперболизации. Он умело пользовался полутонами, играя легко, изящно и свободно. Среди множества спектаклей, сыгранных Климовым на сцене Малого театра, «Волки и овцы» А.Н. Островского, «Горе от ума» А. Грибоедова, «Женитьба Фигаро» Бомарше, «Ревизор» Н.В. Гоголя… Все это игралось с 1917 по 1920 год. В сезоне 1924/1925 гг. он представал бургомистром в «Нечаянной доблести» Юрьина, Томасом Чальмерсом в «Волчьих ушах» (Дж. Лондон). Позднее, сообразно веяниям времени, Климов воплощался в Елисатова в пьесе К. Тренева «Любовь Яровая», в Платона в пьесе Львова «1917», в генерала во «Врагах» Горького. Но в сезоне 1938/1939 гг. опять становится актуальным бессмертное «Горе от ума», где Климов играет роль Фамусова.

 

РАСКРЫВАЛ ОБРАЗ ПОСТЕПЕННО

 

Великий мастер работы с  актерами режиссер Яков Протазанов, открывший и воспитавший для кино Веру Марецкую, Аду Войцик, Ивана Коваль-Самборского и многих других высоко ценил Михаила Климова, который сыграл у него в «Процессе о трех миллионах» (1926), а затем в «Празднике святого Йоргена» (1930). Прославили Климова и комедии «Человек из ресторана», «Марионетки». Кроме этих картин Михаил Михайлович снялся и в ряде других: зрителям запомнился его Мокей Парменыч Кнуров из «Бесприданницы» (1936), Треллони в «Острове сокровищ» (1937).

 

Творчество Климова отличала высокая профессиональная культура. Особо ему удавались комедийные роли – Климов умел смягчить сатирическую остроту мягким юмором, тонкой иронией. Сохранился портрет М.М. Климова в роли Лыняева («Волки и овцы» А.Н. Островского), на котором запечатлен созданный им яркий сценический образ.

 

Обладавший огромным обаянием, неотразимой артистической заразительностью, мастер сценической речи Климов был одним из крупнейших комедийных актеров-сатириков театра. Он играл аристократов, помещиков, бюрократов, прожигателей жизни, приспособленцев, подхалимов…

 

Климов раскрывал образ постепенно, сохраняя определенное нарастание. Так, перевоплощаясь в Городулина («На всякого мудреца довольно простоты», 1935), актер первоначально представал перед зрителем добродушным светским болтуном, этаким легкомысленным бездельником, но в ходе пьесы раскрывались иные черты характера этого крупного и жадного дельца, циничного приспособленца, обладающего практической сметливостью.

 

КРУПИЦЫ  НАПИСАННОГО ПЕРОМ

 

При всей известности М.М. Климова и зрительской любви к нему можно только сожалеть, как мало написано об этом замечательном человеке. Поэтому мы должны быть благодарны воспоминаниям режиссера Эммануила Борисовича Краснянского, которые в какой-то мере восполнили этот пробел. Климова и Краснянского связывала многолетняя искренняя дружба. С началом войны М.М. Климов вместе с другими старейшими актерами эвакуировался в Тбилиси, а Э.Б. Краснянский с Театром Сатиры оказался на Дальнем Востоке. В архиве Краснянского хранится письмо от Климова, написанное за 20 дней до смерти актера. Он еще жил надеждой, что доберется до Челябинска, где тогда действовал Малый театр, и вновь выйдет на сцену. Но этому не суждено было сбыться – Климов умирает в Тбилиси 9 июля 1942 года.

 

Надо сказать, что талант Климова не остался незамеченным критиками и функционерами от культуры: в 1937 году он был награжден орденом Трудового Красного Знамени и в этом же году получил звание Народного артиста СССР.

 

Из воспоминаний Э.Б. Краснянского («Праздником светлым вся жизнь предо мною…», Московский наблюдатель, 1993 г., № 2-3): «Парадный подъезд нашего дома №28 по Арбату, впрочем как и многих других домов, был наглухо закрыт… Шел восемнадцатый год. Очень редко показывалась на кухне бывшая владелица квартиры Раиса Романовна Рейзен, актриса Малого театра. (Р.Р. Рейзен – жена М. М. Климова – прим.) Порог кухни переступил немолодой импозантный человек в светло-сером расклешенном книзу пальто-реглане. Сняв фетровую шляпу, он галантно поцеловал руку Раисе Романовне, приветливо поздоровался со всеми женщинами и неторопливо проследовал за хозяйкой по длинному коридору в ее отдаленную обитель. Появление этого человека, видимо, произвело на женщин коммуналки огромное впечатление. На кухне воцарилась многозначительная тишина. Так впервые появился в нашей квартире Михаил Михайлович Климов.

 

«ПРАЗДНИКОМ СВЕТЛЫМ...»

 

"Начерно" и "набело" – любимые климовские выражения. После утомительно проведенной недели – ранних репетиций, вечерних спектаклей, поздних застолий, если выпадал свободный вечер, Михаил Михайлович любил иногда часов в 7–8 прилечь на кровать, проспать "начерно" до полуночи, а проснувшись, выпить стакан молока и снова залечь, теперь уже "набело", и проспать до утра.

 

Жизнелюбивой натурой Климова не уставали восхищаться друзья. Он был увлекателен и обаятелен, играя на сцене и участвуя в капустниках. Он был незаменим в ресторанах Дома актера у знаменитого Бороды, с которым щедро делился рецептами, и у себя дома, принимая гостей с особым, климовским хлебосольством. Круг приятелей, которых рад был видеть у себя  Климов, был широк. Известный кинооператор Л. Форестье, Е.М. Шатрова и М.И. Царев, которого Климов называл «наш Орленок». Нежно любил Климов Михоэлса. На пороге климовской квартиры Соломон Михайлович оставлял все заботы и с присущей ему актерской ребячливостью отдавался отдыху, рассказывал анекдоты, скорее напоминавшие притчи. Если приезжал из Ленинграда Ю.М. Юрьев, он бывал у Климова обязательно. Низким воркующим голосом читал страницы своих мемуаров. Но как бы ни были интересны климовские гости, внимание всех было приковано к самому Михаилу Михайловичу. Рассказывал он тихо, не повышая голоса, иногда иллюстрируя события и поведение людей легкими жестами, выразительной мимикой или чуть заметным изменением голоса.

 

"Репетилов – одна из моих самых любимых ролей, – объяснил мне Климов. – Много лет тому назад, когда я впервые сыграл его, меня увлекал образ болтуна, враля, пустомели, исключительного трепача. Но потом я подумал: ни один даже самый отъявленный враль не лжет бесцельно. Следовательно, и у Репетилова тоже есть какая-то цель. Но какая? Я спрашивал себя, чего же конкретно добивался Репетилов у Чацкого, Скалозуба и других «приятелей». И однажды мелькнула мысль: не втирается ли он в доверие к своим собеседникам, не стремится ли проникнуть в мир их тайных дум, поступков?.. И наконец, не служит ли он осведомителем в жандармском управлении? И поэтому так старается? Впрочем, и в этой должности достичь ему ничего не удастся. Потому что грубо работает. Порой даже спохватывается, что переборщил, и тогда конспиративный разговор о «тайных собраниях» превращает в шутку".

 

Часто бывало: после шумного и долгого застолья вдруг воцаряется тишина. Михаил Климов переглядывается со своим приятелем Семеном Хмарой. Они садятся рядом и… Климов  запевает: "Праздником светлым вся жизнь предо мною…" В устах Климова эти строчки звучали гимном его профессии. "Я играю…" – с восторгом произносил  Климов, и это слово выражало смысл его, климовского, существования в жизни и на сцене».