К примеру, мы узнаем, что в июне 1900 года местный исполнительно-санитарный комитет постановлял закрыть еврейские общественные бани на Мясницкой и Огородной улицах. Причина – «посуда для мытья, скамьи, ящики для хранения платья пришли в совершенную ветхость и к тому же содержатся крайне неопрятно».
В этом же месяце местный полицмейстер призывал приставов неуклонно следить за исполнением обязательного постановления об очистке и вывозу нечистот, «не дозволяя производить таковую днем из ассенизаторов, которые не имеют герметически закрывающихся железных бочек, насосов и печей для сжигания газов». Внимание полиции обращалось и «на неаккуратную очистку улиц», о чем говорилось так: «И правда, некоторые улицы, и далеко не захолустные, у нас совсем не метутся, а которые и метутся, то вовсе не в такое время, когда бы следовало. Не ранним утром, когда на улице еще мало народа, а в течение дня».
6 июля 1900 года до сведения горожан доводилось следующее. «Рижская улица, и так далеко не широкая, до крайности стеснена не прекращающимся целый день, от раннего утра до позднего вечера, движением ломовых извозчиков с кладью, тем более что извозчики эти совершенно не следуют установленному порядку езды – держаться правой стороны, а пускают лошадей как попало, затрудняя проезд экипажей».
Главный враг – перекупщик
В «Двинском листке» от 30 июля эмоционально рассказывалось «об одном из больных мест г. Двинска – подорожании съестных припасов». И в этом отношении день сегодняшний смотрится несколько позитивнее дня вчерашнего. «Бедные люди, отправляясь на базар, чуть не плачут, подсчитывая, сколько им придется израсходовать на покупку самого необходимого. Если не питаться исключительно одним хлебом да селедкой, то истратить рубль в сутки на семью из 3–4 человек положительно необходимо. А такая трата на одну только пищу маленьким людям не по силам, потому что у всякого много и других нужд», – писал современник, раскрывая затем причины «дороговизны», находя их в том числе и в железных дорогах, которые «привозят массу пассажиров, оставляющих в станционных буфетах большие деньги; немало требуется и для серого люда, появляющегося в Двинске во время навигации на судах и плотах; наконец, и на 72 тыс. населения города требуется ежедневно немалое количество жизненных продуктов».
Однако главная причина в непомерных ценах на продукты все же виделась не в этом, а в злостных перекупщиках. «Перекупщичество у нас процветает в самых широких размерах. Каждый базарный день перекупщики чуть свет стоят на всех дорогах, ведущих в город, и на базар попадает только очень немногое, что почему-либо они не захватили. Но и это немногое не доходит до свободного покупателя, появляющегося на базаре обычно с 8 часов утра, потому что, кроме перекупщиков, встречающих продавцов за городом, целая армия их дожидается уже на месте и перехватывает остальное. Таким образом, – справедливо возмущается автор, – чуть не весь базар переходит в руки нескольких десятков лиц, которые и назначают свои цены. При этом трудно отличить перекупщика от приехавшего в город продавца. Дело в том, что крестьянин, для которого удобней сразу получить деньги за товар и быть свободным, передает перекупщику до известного часу и лошадь с телегой.
А сам отправляется или за покупками, или же просто поглазеть. Продавцы, захватывая припасы в свои руки и устанавливая свою цену, на этом не останавливаются. Они не брезгуют обманом. Особенно хорошо удается смешивание масла с водою. Покупает, например, хозяйка несколько фунтов масла. На вид и на вкус масло превосходное. Приносит домой: нужно посолить или перемять. И вот после такой операции масла остается как раз вдвое меньше: вы покупаете 10 фунтов, а получается только 5. Нередко практикуется сдабривание сметаны и масла мукой, разбавление молока водой и т. п. Таким образом, обыватель, и богатый, и бедный, платит за все вдвое, и должен платить, ведь необходимо запастись на целую неделю, потому что базары у нас бывают по средам на Новом строении и по пятницам на Соборной площади. <...> Не купив что-либо на базаре, приходится докупать недостающее в лавке, а там, конечно, все дороже, чем даже у перекупщиков.
Имеется, правда, постановление думы, которым устанавливается базар еще и в понедельник, и тоже на Соборной площади: об этом было объявлено в ближних волостных правлениях, но объявление это действия не возымело, и площадь в понедельник пуста – никто из крестьян на базар не приезжает…» Вот такие нравы бытовали некогда в славном городе Двинске. Правда, некоторые из них с успехом перекочевали и в наш день. И молоко разбавляют, и масло уж не то… Не говоря о сливках.
«До слуха долетает отборная брань»
Двинчане жаловались газете по самым разным поводам. Вот еще один пример: по вечерам у казенной винной лавки на Дворянской улице собирались толпами возвращающиеся с работы чернорабочие. Они «буквально загораживают и без того неширокий тротуар и даже часть улицы, располагаясь как у себя дома для распития соток и сороковок, – писала газета. – Как бы старательно ни обходили это место прохожие, однако до слуха их нередко долетает отборная брань. Такое же можно наблюдать и около большинства казенных лавок, но ни одна из них не стоит на такой людной улице, как лавка около переезда, служащего путем сообщения Нового строения с городом».
«Двинский листок» за 1900 год информировал и о криминальных происшествиях, но вспоминать о них в праздничные дни не хочется. Разве что об одном, когда в ночь на 25 августа у мещанина Самуила Либермана, на улице Либавской, «неизвестно кем была украдена лошадь с линейкой в полной упряжи стоимостью до 200 рублей. Утром на другой день, чинами сыскного отделения лошадь с экипажем были найдены в пустующих конюшнях 6-й батареи 25-й артиллерийской бригады. Виновные не обнаружены. Интересно то обстоятельство, – делала акцент газета, – что воры для сокрытия следов колес на мягком песке переносили линейку несколько раз с места на место». Вполне можно предположить, экипаж с лошадью понадобился двинским гулякам для каких-то увеселительных нужд. Так нынче некоторые из озорства угоняют чужие машины – покатаются и бросят. Вероятно, хозяин лошади сильно пожалел, что животное не умеет говорить, в противном случае указ на виновника копытом явился бы неоспоримым доказательством содеянного.
А вот и еще один исторический штрих к городскому портрету начала XX века. «Двинский листок» сообщал «об исправлении тротуара» от Рижской улицы к Подмогильной Слободке, со стороны железнодорожного забора. «Давно пора было это сделать – выражает свое мнение издание, – потому что во всем Двинске ни на одной улице, ни в одном квартале нельзя было найти такого «образцового» тротуара, на котором среди белого дня спотыкались постоянно не только пьяные, но и трезвые, и публика обыкновенно предпочитала кирпичной дорожке тротуара булыжную мостовую».
Представление всем на удивление
Под занавес газетных публикаций вековой давности обратимся к подробнейшему сообщению о том, что в Двинском театре 13 и 14 октября в 8 часов вечера был представлен «Движущийся Парижский Фото-Синема-Калейдо-Театр». Каждое представление состояло «из трех отделений, включающих 90 поражающих картин живой фотографии и калейдоскопической светящейся проэкции». Двинчане впервые имели возможность увидеть «оба сенсационных процесса капитана Дрейфуса, то есть начиная с процесса в октябре 1894 года перед военным судом в Париже, как то махинации и подлоги подполковников Анри, дю Пати де Клама и майора Эстергази, разжалования Дрейфуса, переведения его на Чертов остров, его жизнь на Чертовом острове, обратный путь во Францию, главные его защитники и противники. (Дело Дрейфуса – процесс (1894-1906) по делу о шпионаже в пользу Германской империи, в котором обвинялся офицер французского генерального штаба, капитан Альфред Дрейфус (1859-1935).
Процесс сыграл огромную роль в истории Франции и Европы конца XIX века – прим.). Со всеми важными событиями до окончания пересмотра его процесса в Рене в 1899 году, а также прогулка по Парижской выставке, по новой программе с обозрением всех чудес и редкостей Парижской выставки 1900 года, а также во второй раз: бомбардировка и взятие форта Таку союзными войсками». (Сражение за форт Таку (Даку) происходило в июне 1900 года в Китае между гарнизоном ихэтуаней, восставшими «боксерами», и силами международной коалиции – десантным отрядом и флотилией кононерок – прим.).
Во время представления в Двинске играл «оркестр военной музыки, и барышни в сопровождении своих кавалеров томно вздыхали, глядя на экран. Вероятно, иногда им становилось дурно…
Цена мест с включением благотворительного сбора и платы за хранение платья варьировались следующим образом: «ложи бенуара – 5 руб., купон – 3 руб., остальные ложи – 2 руб. 50 коп., кресла первого ряда – 1 руб. 75 коп., остальные ряды – 75 коп., стулья – 45 коп., балкон – 25 коп.». Кто-то мог запросто купить билет за пять рублей, кто-то с трудом выделял на него 25 копеек, но свободных мест на представлениях не было.