Одна из частей выставки озаглавливалась «Путь признания Латвии de jure» (Latvijas atzīšanas de jure ceļš), ее основное направление, как следует из названия, – дипломатическое (1918–1940). Книги для экспозиции подготовила заведующая абонентским отделом ЛЦБ Зинаида Антонова.
Представлены труды историка Рихарда Трейса, посвященные личности Зигфрида Анны Мейеровица и другим лицам дипломатического корпуса периода Первой независимости. В заслугу Мейеровицу ставится то, что еще до созыва Учредительного собрания, в мае 1920 года, ему удалось добиться официального признания Великобританией государственного суверенитета ЛР. Он же подготовил договор от 11 августа 1920 года с Советской Россией. 26 января 1921 года Мейеровиц похлопотал о признании Латвии Францией, Италией, Японией и Бельгией – признание стало окончательным и безоговорочным.
Интерес представляет также сборник «История Латвии. XX век», выпущенный издательством JUMAVA в 2005 году на пяти языках: латышском, русском, немецком, английском и французском. В нем тоже уделяется внимание личности Мейеровица, «который почти без перерыва являлся не только министром иностранных дел Латвии с ноября 1918-го по август 1925 года, но и дважды возглавлял Кабинет министров». Утверждается, что этому человеку было несвойственно властолюбие, он никогда не отталкивал от себя людей способных и толковых. Преждевременная (и очень странная) гибель Мейеровица в автокатастрофе (в августе 1925 года) стала огромной потерей для молодой Республики.
Спустя неполных два года Латвия понесла еще одну горькую утрату – скончался любимец народа президент страны Янис Чаксте (1859–1927). Воцарилась растерянность: кто сможет достойно продолжить начатое? После изматывающих 9 раундов голосования, длившихся почти две недели, Сейм, наконец, остановился на компромиссной фигуре от довольно небольшой Партии демократического центра – Густаве Земгалсе (1871–1939), который и возглавил историческое заседание Народного Совета 18 ноября 1918 года. Видный общественный деятель, выдающийся адвокат и зажиточный буржуа, Земгалс как нельзя лучше соответствовал требованиям парламентской буржуазной демократии: покладистый, готовый идти на компромисс, толерантный к принципу «Латвия – государство народов Латвии», который он особо подчеркнул во время юбилейных торжеств в 1928 году. Однако, будучи человеком скромным, порою даже стеснительным, он ни за что не соглашался выставлять свою кандидатуру вторично в 1930 году.
Одним из видных политиков периода демократии был председатель Сейма (1925–1945) доктор Паул Калныньш (1872–1945). Как и Земгалс, он представлял старшее поколение латышской интеллигенции – новотеченцев и участников революции 1905 года. Социал-демократ Калныньш отстаивал в своей партии более правое крыло, не соглашаясь с так называемым промосковским направлением.
Первой организацией, выступившей с радикальными требованиями, стал Латышский национальный клуб, объединивший всякого рода авантюристов, которые требовали замены Сатверсме «на более латышскую Конституцию», что с их точки зрения, позволило бы уменьшить власть парламента и наделить большей властью президента. Их лозунг «Латвия для латышей» коренным образом отличался от того, за что в 1921 году ратовал Мейеровиц. Хотите узнать, что было дальше? Читайте историю, в которой 1922–1930-е годы названы «хорошими» для Латвии.
И еще об одном любопытном издании, представленном в рамках выставки, хотелось бы рассказать. Это книжица в несколько страниц с названием Latvijas pase. Но такой «Латвийский паспорт» совсем не претендует на официальный документ, его никак нельзя использовать в целях идентификации личности. Однако в его власти кратко поведать о символике Латвии, о том, с чем страна может ассоциироваться, начиная от пограничного столба, за которым в порядке очереди следуют национальный флаг, государственный герб и гимн, памятник Свободы, Рижский замок…
В «латвийском паспорте» несколько строчек отведено для ливов, несколько – для латышей и латышского алфавита. Листающему сей информационный «документ» сообщается, что в Латвии пекут вкусный хлеб, душистое печенье пипаркукас и производят творожные сырки Kаrums. Государство имеет на своей территории города: Вентспилс, Кулдигу, Лиепаю, Сигулду, Цесис. Два раза перелистала, но Даугавпилса не нашла, хотя, казалось бы, этот город больше Кулдиги с ее 13 тыс. жителей. Еще из «паспортной» книжки можно узнать, что от Риги до Берлина 860 км, а до Москвы на 60 км ближе.