Недавно я получила письмо от ветерана Великой Отечественной войны Леонида Андреевича Литвинова. 90–летний участник военных событий сообщал, что он – бывший белорусский партизан, родился неподалеку от знаменитой деревни Клястицы, где Я.П. Кульнев одержал победу над французами в 1812 году. Из письма следовало, что Л.А. Литвинов в этих краях не только родился, но и лихо партизанил.
В апреле 1943 года в Клястицах состоялась межрайонная комсомольская конференция Освейского, Верхнедвинского, Бешенковичского, Полоцкого и Россонского районов с участием командиров и комиссаров партизанских бригад и отрядов. Ее участникам добавила силы духа память о сражении 1812 года между русским корпусом под командованием генерала Витгенштейна и французским – под командованием маршала Удино. Французы тогда понесли значительное поражение, в результате наступление Наполеона на Санкт–Петербург было остановлено. Рассказывая в письме о действиях партизан в этой местности (1943), Леонид Андреевич просил вспомнить на страницах газеты «СейЧас» о славном герое Отечественной войны 1812 года – генерал-майоре Якове Петровиче Кульневе (1763–1812), уроженце города Люцин (Лудза). Получалось, что через два столетия рядовой партизан просил за боевого генерала. И солдат, и генерал защищали Отечество, пусть и в разное время. И как можно не откликнуться на такую просьбу?! Кстати, Кульнев прославился в том числе и своими дерзкими партизанскими вылазками в тылу врага.
КОМАНДИР СУВОРОВСКОЙ ВЫУЧКИ
Вскоре после окончания шляхетского корпуса поручик Кульнев был переведен из Черниговского пехотного полка в Петербургский драгунский полк. С этого момента жизнь его связывается с кавалерией, служить в которой считалось делом не только почетным, но и весьма затратным. Конечно, можно было довольствоваться полковыми лошадьми, но в офицерском кругу такой подход не приветствовался. По обычаю лошади, как и корма для них, приобретались за свои деньги. Немалых средств требовало и поддержание имиджа кавалерийского офицера. Кульнев же, несмотря на свое дворянское происхождение, богат не был – треть жалованья регулярно перечислял матери. Казалось бы, откажись от кавалерии – ступай в пехоту. Но такой вариант для Якова Петровича был неприемлем, поэтому экономить приходилось буквально на всем. За 23 года службы – ни одного отпуска! Кульнев сравнивал себя с Дон Кихотом. Он действительно походил на него – высокий, кристально честный и бедный. В минуты отдыха шутил, что мечтает лично взять в плен Наполеона, получить за это солидную денежную награду, и наконец–то, жениться на красавице. Один из биографов генерала писал, что свою суровую оболочку Кульнев снимал только перед друзьями: «в полковой семье суровая его повадка исчезала, давая место бесшабашному, зажигавшему всех веселью». Эпитет «храбрый» становится неотделим от его имени в войну 1812-го года. Победы генерала основывались на предельной ответственности к своим служебным обязанностям. Яков Петрович установил такой походный порядок, при котором каждый вернувшийся из ночной разведки начальник, обязан был немедленно его будить и докладывать результаты. По воспоминаниям Дениса Давыдова, бывало, что генерала будили по 7–8 раз за ночь. Командир суворовской выучки, Кульнев, будучи уже генералом, не только носил ментик и шинель из грубого солдатского сукна, но и ел кашу из солдатского котла, что увеличивало доверие, сближало. Приказы генерала по-суворовски кратки и афористичны. К примеру: «С нами Бог! Я перед вами. Князь Багратион за нами». Известный Клястицкий бой произошел 19 июня. Выполняя приказ, Кульнев преследовал неприятеля, отступающего за Дриссу, и, увлеченный боем, перешел на другую сторону реки. Туманным утром генерал-майор, налетев на два французских полка, вступил в неравный бой. Подоспело подкрепление, но маршал Удино успел обойти Кульнева с флангов. Отступая, генерал, не раз, выводивший своих бойцов из рискованных, порой отчаянных положений, попытался было остановить натиск французов, лично повел в атаку гусар Гродненского полка, однако усилия были тщетны. При отходе за Дриссу, рядом с генералом разорвалось французское ядро – Кульневу оторвало обе ноги. Почувствовав приближение смерти, он передал свои ордена одному из офицеров со словами: «Пускай враги не порадуются, увидев в охладевшем трупе моем не генерала русского, но простого воина, положившего живот свой за Отечество». Уходившему в вечность, не было и 49 лет. Умирал Кульнев почти там же, где родился, у деревни Сивошино, в 30 верстах от Люцина (г. Лудза). Отдавая дань романтической эпохе, вспомним, что, по словам идеолога партизанской войны Д. Давыдова, «французский генерал Сен-Женье, взятый Кульневым в плен под Друею (1812), заливался слезами, услыша о его смерти». О кончине Кульнева, считавшего, что надо «предпочитать честную смерть бесчестной жизни», сожалел и Наполеон. Я. П. Кульнев принял участие в 20 сражениях и 53 авангардных боях. (Кульнев – участник наполеоновских войн, Русско-шведской войны и Русско-турецкой войны). Это был необычный воин, требовавший от своих подчиненных полной безопасности для мирного населения – женщины могли не бояться солдат, а население в целом не боялось грабежей – они просто не допускались. Гуманизм, воинская честь и доблесть Кульнева вдохновили финско-шведского поэта Рунеберга на создание поэмы «Кульнев». Случай редчайший – поэт прославляет боевого генерала вражеской для своего государства армии.
2 августа 2012 года в Латгалии произошли два знаменательных события: в поселке Ильзескалнс Резекненского края после реставрации был открыт православный храм в честь иконы Пресвятой Богородицы «Всех скорбящих Радосте». Этот храм – место последнего пристанища Я. Кульнева, а в Лудзе в это же время генералу был поставлен памятник, автор которого – скульптор А. Таратынов, тот самый, кому Даугавпилс признателен за П. Дубровина в бронзе.
«В МЕТРАХ ДЕСЯТИ У ОБЕЛИСКА»
«Думаю, что будет небезынтересным один эпизод Великой Отечественной войны, имеющий отношение к Кульневу, – пишет Л.А. Литвинов. – 3 ноября 1943 года наш отряд вел тяжелый бой с эсэсовской охранной дивизией на переправе через реку Дрисса. На месте боя и гибели Кульнева, где стоял (и сейчас стоит) обелиск генералу и где 20 лет находилась его могила. (Первоначально Кульнев был похоронен у деревни Сивошино Витебской губернии, позднее по разрешению Николая I, его прах перенесли в родное имение Кульнево. – прим.). Командование поставило наш 3-й молодежный взвод (16 человек) на самый пик – на переправу через реку. Мост был разрушен и рухнул еще год назад. Силы явно не равные. У немцев – танки, а наше оружие – одно противотанковое ружье, пулемет, винтовки да автоматы. Но наш смелый бронебойщик сумел подбить из него три танка! Случилось это на противоположном берегу реки, в метрах десяти у обелиска Кульневу. Подбитые немецкие танки застыли «почетным караулом» у обелиска русскому генералу. Причем один из танков горел, освещая обелиск в ноябрьских сумерках, будто факел. Зрелище, доложу я вам! Приказ любой ценой задержать продвижение немцев в партизанскую зону до наступления темноты был выполнен. Мы отступили только, когда нас почти окружили. Уходили по оврагу, тянувшемуся от реки в болото», – сообщает в письме, датированном 1 апреля 2014 года, ветеран партизанского движения Л.А. Литвинов. Письмо заканчивается тем, что по воспоминаниям отца Литвинова и брата его матери, партизанивших против немцев еще в 1918-м, в Клястицах, в память о войне 1812 года, был установлен памятник такой же, как в Бородино, но его по приказу и при непосредственном участии органов партийной власти в 1927 году повалили и уничтожили. (По Указу Николая I (1835) об увековечивании памяти русских солдат, павших в войне 1812 года, по проекту А. Адамини были созданы памятники 1, 2, 3-го класса. Памятники эти были похожи. Монумент 1-го класса установили на Бородинском поле. Памятники 2-го класса – в Смоленске, Ковно, Малоярославце, Красном, Клястицах и Полоцке. До нашего времени из них сохранился только один – в Смоленске. К 200–летию войны памятники были восстановлены. Невосстановленными остались два: в Ковно (Каунас) и Клястицах. – прим.)
К письму Л.А. Литвинова прилагаются несколько ксерокопированных страниц книги С. А. Клокова (1919–1992) «Гений русского военного искусства Кульнев Яков Петрович», изданной в Санкт–Петербурге (2005). Автор в войну также партизанил в Белоруссии, и являлся комиссаром. К началу 1943 года совместные действия калининских, белорусских и латвийских партизан позволили завершить разгром оккупантов в южной части Себежского и Идрицкого районов, граничивших с Освейским и Россонским районами Витебской области. Во вражеском тылу, на площади около 10 тыс. км2, действовал Братский партизанский край. Общая численность личного состава превышала 10 тысяч человек. В числе этих самоотверженных людей был и Леонид Литвинов, наравне с другими приближавший Победный май 1945–го.
ЗДЕСЬ ВСЕГДА ЖИЛИ ДРУЖНО
Иван Николаевич Терехов, председатель ДОБАК, известный своей непримиримой позицией к проявлениям фашизма, проинформировал газету «СейЧас» о том, что сегодня в ДОБАК состоит около 200 ветеранов, за период с 9 мая 2013 года умерло 32 ветерана-фронтовика. В целом же в Даугавпилсском крае проживает около 500 ветеранов. Я не могла не спросить, как Иван Николаевич относится к событиям на Украине.
«Происходящее в этой стране иначе как дикостью не назовешь. Фашизм поднимает голову. Город-герой Одесса теперь будет ассоциироваться с Хатынью. Как это возможно – жечь людей ни за что, ни про что! Воевать против собственного народа! Не дай бог, чтобы подобное перекинулось на другие страны. А ведь события развиваются целенаправленно, и кто за этим стоит, – ясно», – ответил ветеран.
По поводу того, что с подачи украинских неонацистов появилось новое слово «колорады», обозначающее активистов на Юго-Востоке Украины в связи с использованием ими, выступающими против «правого сектора», георгиевских ленточек, Терехов выразился кратко: «Сравнение тех, кто помнит об ужасах войны, с колорадскими жуками, – это подлость». О настроении накануне праздника Победы пояснил: «Настроение смутное в смысле того, что происходит, и не думать, не переживать за украинский народ невозможно. Я родился в Белоруссии, а с 12 лет рос в Донбассе. Луганск, Краматорск, Славянск – эти города мне хорошо знакомы. Здесь всегда жили дружно, никаких распрей. Белорусы женились на украинках, русские на белоруссках… В драках ничего не делили, да что говорить, даже на свадьбах в деревнях без драк обходилось, все было по-доброму. Я сам в это время влюблялся… Украина должна вернуться к нормальной жизни, а для этого надо прислушаться к голосу людей. Должен восторжествовать здравый смысл».