Латвийцы в Афганистане: Миссия выполнена!3

Валерий Барановский – кадровый военный, капитан. Женат, двое детей: сыну – 10 лет, дочери – 3 года. Коренной даугавпилчанин. В 1995 году окончил факультет информатики Даугавпилсского педагогического института, после чего был призван в армию на срочную службу. Во время службы пришел к выводу: военное дело – его призвание. Поступил в Военную академию, которую окончил в звании лейтенанта.

В составе ограниченного контингента миротворческих сил в Афганистане Валерий Барановский пробыл с июня по декабрь 2009 года. Однако это был уже не первый опыт Валерия. Еще в 2005–2006 гг. он побывал в составе миротворческого контингента в Косово. Службу нес в городе Митровице в должности командира взвода. В целом, по словам Валерия, в Косово было все достаточно спокойно. Хотя несколько конфликтов между противоборствующими сторонами имели место. Но их быстро гасили местные власти. Главными задачами латвийских военных было патрулирование, отслеживание обстановки, ведение переговоров с местным населением. В случае если у жителей были серьезные проблемы или опасения за свое здоровье или жизнь, об этом докладывалось начальству, которое в свою очередь информировало местные власти.

В Афганистане Валерий нес службу в составе небольшой группы латвийских военнослужащих, выполняющих задачи военных наблюдателей.

Группа состояла из 8 человек. У нее была своя зона ответственности. В ходе несения службы приходилось общаться с представителями местной власти, полицией, армейскими подразделениями. В деревнях и аулах главным образом приходилось вести переговоры со старейшинами и религиозными представителями. Афганцы – народ очень верующий и к муллам прислушиваются больше, нежели к старейшинам и официальным представителям власти. Отсюда, как рассказывает Валерий Барановский, и возникают порой междоусобные конфликты.

– Валерий, отправиться выполнять международную миротворческую миссию – это был добровольный выбор?

– Когда ехал в Косово, – это было добровольное решение. Нам предлагали, спрашивали наше мнение. Нужно было самому все хорошо продумать. Ведь, соглашаясь принять участие в миссии, ты отлучаешься из дома фактически на год: полгода – подготовка на разных полигонах в Латвии и полгода – миротворческая миссия.

– Какое впечатление на вас произвели жители Афганистана?

– Это очень трудолюбивый народ. Как-то наблюдал за мальчиком лет 13. Он уже в 7 утра был на пшеничном поле. Серпом косил зрелую пшеницу и складывал ее в снопы. Работал до вечера. При этом успевал еще присматривать за младшим братом лет пяти. И крестьяне целыми днями так работают. Интересно наблюдать за их полями, они, можно сказать, трехцветные. Желтые – со спелой пшеницей, зеленые – где она еще только всходит, а рядом темнеет вспаханное поле. Думаю, что такой труд изрядно изматывает. Но каждое утро афганские крестьяне снова в поле.

– А в городах?

– В городах видна цивилизация. Там есть все – от холодильников до спутниковых антенн. Но стоит удалиться от центров на 50–100 километров – и на дворе уже XIV-XV век. Хлюпкие хибары, которые строят из самодельных кирпичей. Глину берут во дворе, смешивают ее с соломой и с каким-то раствором, а потом сушат на солнце. Из этих кирпичей и строят хибарки. Они очень ненадежные, и каждый год такие домики приходится латать.

Самая большая ценность у афганцев – вода. Некоторые аулы стоят в труднодоступных местах, к ним сложно подобраться даже на военных джипах. Поэтому основной транспорт для афганцев – мотоциклы и ишаки. Лошадь могут позволить себе держать только самые зажиточные крестьяне. Есть серьезные трудности и с электричеством. Во многих деревнях администрация в качестве поддержки устанавливает солнечные батареи. Сельчане строят и малые электростанции на прилегающих реках. Но и это ненадежный источник электроэнергии. Например, в 2009 году было полноводье. Реки вышли из берегов, и большинство малых электростанций просто снесло водой. А ведь в Афганистане темнеет очень рано.

– Как афганцы относятся к миротворцам?

– По-разному. На юге и востоке, где талибы ведут борьбу за власть, миротворцев недолюбливают. На севере к ним относятся более лояльно. В северных районах местные жители подвергаются нападению со стороны бандформирований, которые отбирают у жителей в основном съестные запасы. Например, с каждых десяти мешков пшеницы забирают один, с десяти овец – одну. Миротворцев эти преступные группировки побаиваются. Поэтому местные жители относятся к ним с благодарностью. Просят, чтобы они почаще приходили в деревни и аулы. Но, с другой стороны, – везде есть глаза и уши. И нередко случается так, что местное население, сотрудничающее с миротворцами, попросту запугивается бандитами. А вообще афганцы устали от всех войн и передряг. Я понял, что они просто хотят мирно жить и работать.

– Как акклиматизировались по прибытии в Афганистан?

– Было непросто. Мы прибыли туда в июне – в самый разгар лета. Жара стояла еще та. Но в Афганистане эта жара специфическая – там воздух сухой. Пот, который выделяется, почти сразу же и высыхает. Поначалу все мы обгорели, стала шелушиться кожа на лице и открытых участках тела, к которым добралось палящее солнце. Поэтому приходилось ходить в рубашках с длинными рукавами. А тут еще и тяжеловатый бронежилет с автоматом... Самое тягостное было стоять на вахте, когда командиры вели переговоры с местными старшими и муллами. Это 2–3 часа под открытым небом!

– Насколько известно, латвийские военные живут на базе норвежцев.

– Это так. Администрирование базой осуществлялось норвежцами. Однако, к примеру, шеф-повара менялись. Так что мы ели привычную нам еду из меню латвийских поваров. Впрочем, и норвежская кухня мало чем отличается от латвийской.

– Как отреагировала семья на ваш отъезд в Афганистан?

– Конечно, все волновались, но моя жена имеет некоторое отношение к военной службе, прошла курс военной подготовки и имеет звание капрала. Поэтому отнеслась к моему решению с пониманием.

– Несмотря на то что латвийские военные не вступают в открытый конфликт с талибами, а осуществляют функцию наблюдения, среди наших военнослужащих есть реальные жертвы. Почему?

– Наши военнослужащие были ранены или, хуже того, убиты  при взрывах импровизированных взрывных устройств. Как правило, боевики ставят их на наиболее патрулируемых маршрутах. Такие взрывные устройства запускаются при помощи дистанционного управления.

– Когда узнавали об очередной гибели миротворца, не становилось страшно?

– Страшно, в общем-то, не было. Наша команда дважды попадала в конфликтные ситуации, но успешно решала их. Ведь большая часть конфликтов, которые предположительно могут возникнуть, отрабатывается во время подготовки к миссии. Поэтому и длится эта самая подготовка полгода. Осознание того, что удалось выпутаться из сложной ситуации без потерь, приходило уже позднее. Порой трудно досконально оценить ситуацию. Но знаю точно, что подставляться просто глупо.

– Вы упомянули, что афганцы устали от войны. Так может, нужно прекратить эту миротворческую миссию, дать этому народу самому разобраться со своими проблемами?

– Главная задача международных миротворческих сил – научить афганцев наводить порядок в собственной стране, успешно бороться с террористами и бандформированиями. На сегодняшний день полиция и армия Афганистана плохо экипированы, имеют слабую тактическую подготовку и пока не способны самостоятельно бороться против бандитов. Кроме того, афганцам нужны больницы, школы, которые строятся за деньги европейцев и американцев. Ведь уровень образования в этой стране очень низкий. Поэтому люди там подвержены влиянию извне. Также там чрезвычайно высок уровень коррупции, которую следует искоренять.

– Если вам предложат еще раз отправиться в Афганистан, согласитесь?

– Хотел бы туда поехать, чтобы посмотреть, что изменилось за это время. По разговорам тех, кто побывал в Афганистане после меня, можно понять, что дела  хоть и медленно, но идут в этой стране в гору.

– А в повседневной работе чем приходится заниматься?

– Главная задача – обучение внештатных земессаргов. Кроме того, поддерживаем и совершенствуем свои военные навыки.