Наталья Варлей: «Любить можно только до потери памяти»1

- Наталья Владимировна, существует стереотип о холодной прибалтийской публике. Вы его почувствовали? Как вас у нас принимают?

 

- Мне кажется, принимают всегда адекватно тому, как мы играем. Конечно же, в разных городах разных стран люди смеются по-разному. Бывает вообще вначале не смеются, но потом набирают обороты, и все проходит хорошо.

 

- Как случилось, что вы, дочка председателя горисполкома, современным языком говоря, мэра, перед которой были открыты двери всех лучших учебных заведений, пошли в цирковое училище?

 

- Я это сделала после 7-го класса. Бабушка должна была проконтролировать, чтобы я училась в музыкальной школе, но у меня была любовь, любовь до потери памяти к цирку. Я хотела стать или воздушной гимнасткой под куполом цирка, или укротительницей тигров, как Маргарита Назарова, снявшаяся в «Полосатом рейсе». При этом я боялась высоты и в детстве не отличалась крепким здоровьем. Под купол я поднималась с трясущимися руками, но стала эквилибристкой. Училище закончила с отличием. Я всё заканчивала с отличием: и цирковое училище, и театральное училище имени Щукина, и Литературный институт. У меня были прекрасные педагоги, а какие однокурсники – Наташа Гундарева, Костя Райкин, Юра Богатырев…

 

- Каким вам запомнился Леонид Гайдай?

 

- Я его боялась. Он казался строгим, неулыбчивым в обычной жизни. Любил актерскую импровизацию, выслушивал все предложения артистов, но не со всеми соглашался. На съемочной площадке «Кавказской пленницы» царила прекрасная атмосфера, у всех актеров было великолепное чувство юмора. Но, повторю, я его боялась. Спустя много лет, когда отмечалось 25-летие «Кавказской пленницы», я поняла, что мы с Гайдаем родные люди. Он даже попросил у меня прощения за песню в фильме. Я помню, что Гайдай выбрал мою фонограмму, и вдруг в последний момент Саша Зацепин привел Аиду Ведищеву… Я была потрясена, но потом поняла: талантливым людям надо прощать всё. В конце концов я потом доказала, что я поющая актриса, вот скоро в «Достоянии Республики» буду петь «Песенку про медведей». Да у меня уже есть несколько дисков.

 

Гайдай очень любил Диму Харатьяна и мечтал снять фильм про любовь, где бы мы с Димой играли главные роли. Не получилось (в последнем фильме Леонида Гайдая «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-бич опять идут дожди» (1992 год) Дмитрий Харатьян играет главную мужскую роль. А главную женскую роль, которую играет Келли Макгрилл, озвучивает Наталья Варлей. Так что мечта реализовалась таким вот образом – примечание Л. В.).

 

- Вы отказываетесь сниматься в сериалах…

 

- Есть неплохие сериалы. «Ликвидация», например. Или вот Алексей Серебряков в «Штрафбате» прекрасно сыграл. Мой младший сын работает в сериалах. Но мне просто не хочется играть какую-то движущуюся мишень. Должен обязательно быть характер. Я не хочу разочаровывать своего зрителя, который, я думаю, у меня есть. Вообще-то я снялась в 61 картине, а спрашивают постоянно про «Кавказскую пленницу» да про «Вия»… У меня вышла недавно третья книга стихов, я пишу и прозу.

 

- Стихи о любви? Вы сами влюблялись до потери памяти?

 

- Конечно. Только так и влюблялась, только так и можно любить. Самоанализ и холодный расчет убивают любовь. Любовь – это утонуть и вынырнуть, а уж потом ужасаться и думать. В стихах может быть по-разному. В них может клокотать шекспировская страсть, а на деле могла быть сиюминутная влюбленность.

 

Жизнь моя наполнена. У меня плотный график выступлений. Два сына, 16 лет внуку. Вера в Бога меня спасала не раз, но не стоит здесь об этом говорить. Это очень долгий разговор. Книги рождаются, это важно. Пока стихи прорастают, мы будем жить. Давайте я вам напоследок вот такое стихотворение прочитаю:

 

Но задолго до дня, когда Бог моё сердце остудит,

И остынет последних прощений, прощаний слеза,

Волноваться душа ни любовью, ни болью не будет,   

И не станут мне больше стихи диктовать небеса,

Я проснусь среди ночи и больше заснуть не сумею,

И над белым листом исступлённо и нервно склонюсь.

Неужели вот так и любовью я переболею,

Неужели её я утрачу и не сохраню…