К юбилею Дворца культуры: мемуары первого директора6
Валентин Кобяков «ПО ВОЛНАМ МОЕЙ ПАМЯТИ» (Отрывок)
Меня просто окрылила возможность с нуля начать «свое дело»: трехэтажный дворец хорошего архитектурного решения; сцена оборудована современной театральной машинерией; два зала, на 1200 и 500 мест; множество помещений для занятий студий; примыкающий к основному зданию спортзал; шикарный директорский кабинет... А еще – право свободного и самоличного подбора кадров от рабочих сцены, пожарников, уборщиков, до двух замов и уймы руководителей студий. А еще – трехкомнатная квартира в новом доме! Отступать было некуда!
Из рижского аэропорта на рижский ж.д. вокзал и местным поездом – в старинный российский город Двинск, ныне Даугавпилс. С поезда сразу на завод, где тут же получил ключи от квартиры и в квартиру ту самолично въехал. Дом, где дали квартиру, – ровно минута ходьбы до дворца, через небольшенькую придворцовую площадь. Следующим утром приступил к работе.
Впервые в жизни я работал с такой охотой, отдачей и даже радостью. Ругался со строителями и монтажниками оборудования – то делают не так и это не эдак, а то-другое-пятое вообще не делалось еще и будет ли делаться?!.. К 8-ми утра бежал на завод (тоже не далеко!), потом до 17-ти безостановочная канитель во дворце, а затем кабинетное сидение до полуночи над ворохом строительных документов и кумеканием, прикидками и выписыванием того, с чего, как и с кем начинать, когда строители уберутся.
Парадный занавес для сцены изготавливался на ручных ткацких станках в специализированном художественном производстве «Максла» («Искусство») в Риге, заказ был сделан до меня, и я, посмотрев эскизы и уже начатые ткачеством полотнища, выразил желание несколько изменить орнамент, что с готовностью было принято и исполнено. Вот со строителями так до многого договориться и не удалось – объект у них был принят и рабочей, и госкомиссией с 567-ю недоделками – руководство завода торопилось открыть Дворец культуры химиков (ДКХ) к юбилейной дате образования СССР и в акте приемной комиссии обязалось выявленные недоделки устранить самостоятельно. Заложена была в акте и моя подпись, как директора дворца, но я уперся и не подписывал, как меня ни уламывали мои новые хозяева. Но выход нашелся! Штатное расписание по ДКХ окончательно еще не было утверждено в каких-то высоких инстанциях, я юридически еще не был директором означенного дворца – зарплату получал как старший инженер-электрик энергоцеха завода. Вспомнив об этом, товарищи строители и товарищи заводчане переписали наново акт, в котором я уже никак не фигурировал, и... все дружненько подписали. В этом году ДКХ собирается праздновать 40-летие, и я уверен, что какая-то часть тех недоделок так недоделками и остаются.
С должной помпой, гимном и пионерским барабанным боем ДКХ открылся и начал набирать обороты на пути преподнесения культуры народным массам. Работники были подобраны в основном с опытом культурно-просветительской деятельности.
Через полгода во Дворце полноценно работали и большой хор, и танцевальный ансамбль, и театральная студия, и вокалисты, и духовой оркестр, и фотостудия и много еще чего, и все это дублировалось детскими коллективами. Но самым значительным моим и художественного руководителя Марата Шелутко достижением была организация и раскрутка гастрольных дел. Мы стали приглашать на нашу хорошо оборудованную для сложных постановок сцену замечательные театральные коллективы, большие оркестры с известными солистами, актеров театра и кино на творческие встречи... Боясь утомить, не стану перечислить всё и всех, но кого-то и что-то назову. Это и ленинградский театр комедии имени Николая Павловича Акимова, и московские театры – Вахтангова, Моссовета, «Современник», и даже Большой театр с обширной программой оперных и балетных номеров... и Муслим Магомаев, и Эдита Пьеха с Александром Броневицким и их ансамблем «Дружба», и Ансамбль песни и пляски советской армии имени Александрова... и актеры Евгений Смоктуновский, Вячеслав Тихонов, Валентин Гафт, Евгений Евстигнеев, Евгений Леонов, Андрей Миронов, Алла Ларионова с Николаем Рыбниковым... Сам удивляюсь – назвал меньше половины, а это лишь за два года, отведенных нам судьбой. В общем, центр «даугавпилсского духовного мира» резко переместился в «васюки» – на даугавпилсскую окраину.
Несколько слов... Нет, не о городе, в истории которого названия: Невгин, Динабург, Борисоглебов, Двинск, Даугавпилс, интересующиеся – в Интернет. А несколько фраз – о Даугавпилсском заводе химического волокна (ДЗХВ). Построен он методом всесоюзной комсомольской стройки в начале 60-х на месте окраинных песчаных пустырей и свалок. Изделия завода – в основном, корд для производства самолетных и автомобильных колесных покрышек, технический шелк, а еще – канаты, сети и другая сопутствующая продукция. Технология производства – горячая химия. До 2000 года на заводе было занято в производстве более 2-х тысяч человек. Рядом с заводом вырос городской жилой район – так называемый поселок Химиков, с 30-ю тысячами жителей на конец прошлого века. К поселку вплотную примыкает огромная лесопарковая зона Стропи (Ульи – с латышского) с озером того же названия. Вот в этом районе и разместили Дворец – на берегу то ли небольшого озерка, то ли большущей лужи с названием Губище, которое, очевидно, на всех языках так и звучит.
А спустя два года стали происходить «странные вещи». Секретари парткома и комитета комсомола ЗХВ сначала у меня в кабинете, а вскоре – на совещании у директора завода, накатили меня с жестким упреком по репертуарной политике в творческих коллективах Дворца – очень, дескать, много произведений зарубежных авторов, а советских – наоборот. Сказали даже, как надо: 75 процентов советских и 25 – всяких других. Я попросил сослаться на документ с такой регламентацией. Ответили, что «это всем известно». Сказал, что мне не известно, что пусть отыщут такой документ или издадут свой со своими подписями. Сказали, что я над ними издеваюсь. Ушел с того совещания, едва не плюнув под ноги.
Вызывают меня в завком, где его, завкома, председатель выдает мне два приказа: один – о награждении меня «за успешную организацию работы во Дворце» денежной премией в сумме 100 рублей, а другой – о назначении меня еще и художественным руководителем Дворца. Это, стало быть, на место Марата Шелутко, моего друга, уволенного по политическим мотивам! И заводит завкомовская гранд-дама разговор о том, что есть мнение директором Дворца поставить человека, давно работающего на заводе, хорошо знающего производство, его работников и их культурные запросы. То есть – своего взамен варяга! И я сказал: воля ваша, вы приняли решение, принимаю и я свое – я уйду из Дворца, занять место Марата считаю для себя непорядочным. Что ты, что ты! – закудахтала начальница. – Так вот и бросишь то, что с нуля – до сегодняшнего уровня?! Да мы тебе и зарплату повысим, и другую квартиру дадим!.. Ушел я. Посоветоваться было не с кем, даже Марату не стал говорить – зачем лишний раз бередить ему душу. И написал заявление об уходе.
P.S.
От редакции: вроде бы все перевернулось – и страна другая, и завода нет, и компартия под запретом. Вот только по-прежнему руководителями ставят своих - уже новые партии. И там, где все бурлило, наступает тишина…