Андрис Булис: «Я счастлив участвовать в ренессансе Даугавпилсского театра»4
- Андрис, давайте начнём с Даугавпилса. Вы бывали здесь раньше? Как вам работается в нашем театре? И какие впечатления от города?
- Я когда-то был здесь в составе баскетбольной команды. Но это было так давно… Плохо помню. Сейчас смотрю на город взрослыми глазами. Очень красивый центр, в других местах я просто не бывал. Советую друзьям сюда приехать: удобное сообщение, три часа на поезде, и в поезде есть Wi-Fi. В Даугавпилс из Риги приехать проще, чем в Лиепаю. В театре приятный и тёплый зал, сцена идёт тебе навстречу. В «Дайлес», например, зал огромный, в нём как-то теряешься.
Мне вначале предложили играть только во «Лжи», я сразу согласился. Привлекла экспериментальная сцена. Вообще, если выбирать между классикой и новой формой, я всегда выберу эксперимент. Мне нравится вызов. И этот спектакль не нравоучительный, это спектакль принятия решений. Ради принятия решений стоит заниматься искусством. В Шекспира я как-то быстро «впрыгнул» и работать мне в нём тоже интересно.
- Латышские зрители сильно отличаются от русских?
- Да. В Риге у меня есть моноспектакль «Полёт». Я играю его на двух языках. С русским вариантом много езжу на фестивали. Из латышей надо тащить эмоцию, у русских, наоборот, её надо часто сдерживать. Русские зрители, если им нравится, могут аплодировать во время спектакля. Они же могут и уйти во время антракта, если не нравится. Латыши не уйдут, но и аплодировать во время игры тоже не станут. Рижские зрители очень сдержанные. Я в Даугавпилсе заметил, что на Шекспира приезжают латгальцы, вот они открытые, как русские. А ещё меня замечательно принимали в Израиле. После спектакля была творческая встреча, так меня не отпускали, все рассказывали свои истории, и я понял, что тут можно набрать материала ещё на три спектакля.
Могу сказать, что зрители разные даже в разные дни недели. По крайней мере, в Риге. В пятницу зритель готов отдыхать, он расслабленный. Во вторник и среду – нет. И эмоцию иногда не вытянуть…
- Самый банальный вопрос на свете – как вы стали артистом? Знаком ли вам синдром провинциала – вы ведь не рижанин?
- Я из Салацгривы, это маленький очень город недалеко от эстонской границы. Когда я заканчивал школу, то даже не знал, что на артиста можно учиться. Мне об этом рассказала одна моя одноклассница. В классе, кстати, было 3 мальчика и 19 девочек. Я точно знал: не буду дальше учить математику. Мне нравились баскетбол и английский язык. Но я поехал в Ригу и как-то случайно поступил в Академию культуры. Звоню домой бабушке, говорю, что поступил на артиста. Она долго молчала, потом отвечает – у тебя в комнате на стенке ни одного артиста нет, только баскетболисты…
- А правда, что в момент поступления вы не знали ни одной пьесы Чехова и пытались их запомнить так: «три сестры» гуляли в «вишнёвом саду» и увидели там «чайку»?
- Правда! (смеётся) Я ничего не знал о театре вообще. Меня спросили, кто такой Эдуард Смильгис (основатель театра «Дайлес» - примечание Л. В.). Я ответил – актёр. Меня снова спрашивают – почему вы так решили? Я в ответ – вы же не будете меня про спортсменов спрашивать… Когда в школе узнали о моём поступлении, то были в шоке. А если о провинциальном синдроме говорить, то в моей группе учились лишь два человека из Риги, остальные – провинциалы. Нам всем хорошо было вместе, это такое актёрское равенство и братство.
- Однако вы во время учёбы уехали в Таиланд работать моделью…
- Это так. Моделью я стал тоже совершенно случайно: как-то зашёл в агентство со знакомой девушкой, помогал ей сумки тащить. Мне говорят – ну-ка, пройдись по залу… И потом довольно быстро предложили поработать в Бангкоке. Я досрочно сдал экзамены в Академии и на четыре месяца уехал. Снимался в рекламных роликах, демонстрировал одежду на подиуме. График был очень напряжённым, конкуренция – жёсткой. Да и город меня ошеломил – около 20 миллионов жителей, в каждом белом человеке видят богача. А у меня денег совсем не было… Зато когда я вернулся в Ригу, понял, что хочу стать только актёром. До этого я учился и как-то не задумывался. А тут задумался. И от следующего предложения поехать в Бангкок уже отказался.
- Вам нравится, когда вас называют секс-символом?
- О… Ну, о нашей профессии можно сказать что угодно. Мне жаль, когда зритель в первую очередь видит ЭТО, мне хотелось бы, чтобы увидел другое… И когда я играл в спектакле «Вей, ветерок!» по Райнису, а потом критики написали «модель ходит без рубашки и косит траву», я не был рад. Недавно я снимался в России в кино с замечательными актёрами – Сергей Шакуров, Вахтанг Кикабидзе. Про Шакурова говорят «целая планета». Вот мне тоже так хотелось бы в будущем: не состарившийся секс-символ, а целая планета…
- Расскажите о съёмках подробнее.
- Это мой первый серьёзный киноопыт, очень важный и очень приятный. Фильм называется «Дед 005», его снял армянский режиссёр Мгер Мкртчян. Шакуров как раз и играет моего деда, бывшего офицера КГБ, который хочет помочь мне, внуку, решить проблемы, наладить мою личную жизнь. Вы догадываетесь, какими методами пользуются те, кто служил в КГБ… Я играю русского дипломата, атташе по вопросам культуры. Съёмки проходили в Москве и в Армении, ритм сумасшедший: мы часто работали по ночам, а днём спали. Я на время стал просто зомби. Но фильм вышел хороший, добрый и смешной. И юмор в нём белый, а не чёрный. Премьера скоро: в декабре этого года или в январе 2013-го.
- Может быть, кино привлекает вас больше театра?
- Иногда кажется, что да. Но живой зрительный зал в театре тоже очень притягателен.
- Вы выпустили книгу стихов. Вас можно считать поэтом?
- Уже две книги. Каждый из нас внутри себя поэт, я так считаю. Поэзия для меня – ещё один способ самовыражения. Вторая книга существует в единстве с музыкой: Том Юхневич написал несколько инструментальных композиций, он их исполняет, я читаю стихи. С такими программами мы ездим по школам. Были в Лиепае, Цесисе, Салдусе. Мне очень хочется, чтобы как можно больше молодых людей писали стихи.
- А у нас почитать не хотите?
- Это не исключено. Так же, как и мой «Полёт». Но пока не могу назвать точных дат, не могу ничего обещать.
- Андрис, вернёмся к театру. Вы в Риге много работали в «Театральной обсерватории» Галины Полищук. Этот театр переживает нелучшие времена. Г. Полищук даже пыталась, спасая его, ввязаться в большую политику. Кажется, сейчас она об этом жалеет. Вы не пытались заняться политикой?
- Мне предлагали, но нет. Нам и так всем досталось. «Театральная обсерватория» имела зрительский успех и невероятно маленькие дотации. Потом и их отняли. Галина поддержала объединение «За лучшую Латвию», ей Шлесерс помог получить зал в пристройке Дома конгрессов. Но политическое объединение, как вы знаете, проиграло на выборах, зал у нас забрали. Вокруг было много нехороших разговоров. Я думаю, Галину просто использовали. Всё это причиняет мне боль. Это та же ложь, что и в одноимённом спектакле. Лгать мы привыкли, это легче, чем говорить правду.
Спектакль «Meli» в Национальном театре хорошо принимали. Мы играли его 10 ноября. А 11 ноября я был членом жюри в одном конкурсе патриотических стихов. Я видел искреннюю молодёжь, видел их глаза. Они верят в то, что читают. И я сделал запись в своём твитере примерно такого содержания: вчера играли «Ложь», сегодня смотрю на молодых и думаю, когда же они потеряют веру, когда произойдёт этот внутренний слом.
Мы в январе снова будем показывать в Риге «Ложь». Нам не дают театр на два дня, мы сыграем два спектакля в один день. Так мы все друг друга любим…
Я знаю о несправедливом отношении к Даугавпилсскому театру. Критики к вам не едут, не хотят о вас говорить и писать. Пусть бы критиковали, на то они и критики. Но они молчат, они не замечают Даугавпилса. При этом я вижу, что ваш театр переживает ренессанс, я счастлив в нём участвовать, быть частью этого процесса. Верю, что всё будет хорошо.
- Не хочется заканчивать на грустной ноте, хотя она и смягчена надеждой. Давайте я спрошу вас о личной жизни…
- У меня нет братьев и сестёр. Папа умер в прошлом году, мама давно работает в Германии: как и многие, она уехала, потому что в маленьких городках нет никакой работы. Когда я приезжаю в Салацгриву, то навещаю бабушку с дедушкой.
Я давно женат, женился совсем молодым. Жена не имеет никакого отношения к театру и кино. Она привыкла к моей непростой работе, и если я чего-то достиг, то во многом благодаря ей. Сын Маркус учится во втором классе, я уже учу его играть в баскетбол. И радуюсь: когда ему будет 18, я всё ещё смогу с ним сыграть. Вот что значит рано жениться…