Diena: что будет, если латышские партии не договорятся?1

Что сразу бросилось в глаза. Вроде, интервьюируемые являются представителями двух партий, конкурирующих сегодня за «русские» голоса. Но, как выяснилось, Сергей Долгополов, наотрез отказывается от такой постановки вопроса и не считает ЦС этнической партией. В свою очередь, сопредседатель ЗаПЧЕЛ Яков Плинер в случае попадания в Сейм не намерен клясться в верности Латвии.

Об этом и многом другом можно узнать из отрывков переведенного интервью, данном газете DIENA:

Diena: Кто Ваши избиратели, и чем они отличаются от избирателей второй политической силы?

Яков Плинер: Несомненно, это так называемые русскоговорящие жители. У нас много общего [с ЦС], но все-таки мы отличаемся, и очень. Во-первых, мы не обманываем народ Латвии, избирателей, – мы признаем, что мы являемся партией русской общины, но надеемся: если в нашей стране не было бы проблем с гражданством, унижения языка, неравноправия, то выиграл бы весь народ Латвии. Мы шли на предыдущие выборы с нейтральным лозунгом «Сделайте честный выбор!» У наших уважаемых коллег [из ЦС] вся визуальная реклама состояла из двух физиономий и лозунга «Все будет хорошо!» Мы так обманывать не могли, мы знали, что все не будет хорошо. Народ поверил, проголосовал, и результат – менее чем через год Сейм распущен. Теперь уважаемые коллеги выдвигают лозунг – мораторий на все национальные и исторические вопросы. Если болезнь не лечить, если не обсуждать, не искать справедливого решения, то будет еще хуже. Мы против «олигархических» голосований. В 9-ом Сейме мы голосовали за прокурора Майзитиса. Никаким другом для  ЗаПЧЕЛ он не является, но с ним не было связано ни одного коррупционного скандала. ЦС тоже обещал голосовать за него, но два депутата не проголосовали, и Майзитис не стал генеральным прокурором.

Сергей Долгополов: Самое большое отличие в том, что мы никогда не говорили, что представляем одну этническую группу. Этнические партии обречены на бессилие, ничего невозможно решить, если начинаем делить по национальностям. У них в названии очень хорошие слова – за права человека. Для нас это самое важное. Если бы в нашем государстве было бы хорошо латышам, русским, белорусам, украинцам, мы бы не потеряли так много человек. Мы латвийская партия. Есть достаточно большое количество латышей, которые голосуют за Центр Согласия. Среди членов объединения около 40 % - латыши.

Diena: Господин Плинер не секрет, что в вашем списке могут быть люди, которые активно собирали подписи за русский язык как второй государственный язык. Если вас изберут в Сейм, вы будете продвигать вопрос о поправках в Сатверсме?

Я.П. Этот вопрос инициировали четыре человека – Осипов, у которого есть своя партия, Линдерман, у которого есть своя партия, Сватков, про которого вы говорили (про старт в списке ЗАПЧЕЛ), у него есть общественная организация «Единая Латвия», и господин Гапоненко, который, как мне известно, очень близок ЦС, и, когда ЦС выдвинуло своих виртуальных министров, он был назван кандидатом в министры экономики. Пусть не обижается господин Долгополов, но ЦС сидит на двух стульях. Господин Урбанович говорит: «Как человек я поддерживаю, как партия мы отмежевываемся». А Гапоненко? Мы считаем, если  бы русский язык получил статус официального в Латвии...

Diena: Официального или государственного?

Я.П. Тут очень незначительные различия.

С.Д.  Тут большие различия.  

Я.П. Мы поддерживаем и как второй государственный язык. Надо менять Сатверсме (Конституцию), но жизнь изменится только у чиновников, которым надо будет принимать заявления и общаться на обоих языках. Мы постараемся достичь, чтобы у русского языка был конституционный официальный статус.

Diena: Вы будете давать клятву депутата, где речь идет о латышском языке как единственном государственном языке. Не нарушите ли вы эту клятву?

Я.П. Я не клянусь, это грех в иудаизме, я торжественно обещаю. Во-первых, латышский язык будет государственным языком, который защищает закон, и нечего пугать латышей, что язык может умереть, это ложь – не умер в царское время, не умер при Сталине и при Гитлере. Да, мы будем продвигать эти вопросы [об официальном статусе для русского языка] вперед.

С.Д. Речь идет о чем-то другом. Если использовать язык как оружие, результатов не будет. Язык надо использовать как инструмент общения. В вопросе о государственном языке позиция ЦС непоколебима – мы не поддерживаем статус государственного языка [для русского языка]. Официальный язык – это другое дело, европейские нормы предусматривают, что в месте компактного проживания национальных меньшинств можно использовать язык меньшинства как официальный. Между официальным и государственным языком очень большое различие.

Я.П. Если ЦС предложит, чтобы русский язык был официальным, и мы будем в Сейме, мы поддержим это предложение.

Diena: Едины ли вы в установке, что любая попытка говорить о том, что в действительности происходило тогда, когда в Латвию вошли русские, воспринимается как фашизм? Разве об этом нельзя говорить?

С.Д. Говорить можно обо всем. Если говорить об уроках истории, то есть Нюрнбергский трибунал. Если политики решат устроить очередной трибунал, то это другое дело, а концентрироваться на этих вещах – это проявления комплекса неполноценности.

Я. П. Я считаю, что для Латвии сталинизм был меньшим злом, чем гитлеризм, но говорить можно обо всех вопросах. (...)

Diena: Вы критиковали установку ЦС не говорить об истории три года. Сами вы занимались этим активно до этого?

Я. П. В пределах возможного мы продолжим эту дискуссию.