Ю. Зайцев: За неграждан – значит, за Латвию без нищеты и национализма!45

- Юрий, начнем с цифр. Сколько?

- Если вы имеете в виду количество подписей, то в целом по Латвии подписалось уже 11 тысяч человек. Что же касается Даугавпилса, то в общую копилку он дал 777 подписей.

- Но на первом этапе «за русский язык» именно Даугавпилс обеспечил более 4000 подписей. Получается, что на этот раз не доработали? Расслабились?

- Не согласен. Мне довелось возглавлять в городе и одну, и вторую кампанию, поэтому могу сравнивать. Я, конечно, не тот человек, который умеет патетически выражаться, но отмечу: кампания «за русский госязык» и кампания «за неграждан» происходила в разные исторические моменты, для каждого из которых свойственны свои уникальные обстоятельства. Объявленный более года назад тремя лидерами русской общины - «профессором-консерватором» Гапоненко, «революционером-интернационалистом» Линдерманом и «штурмовиком-националистом» Осиповым - был настолько подкупающе вызывающим - как по своей новизне и задумке, так и по невероятному симбиозу лидеров, что народ пошел подписываться. Униженный бесчисленными и бессмысленными проверками «языковой инквизиции» народ просто-напросто штурмовал нотариусов. К сожалению, добиться признания русского языка вторым государственным на референдуме не удалось. И многие люди восприняли это как поражение. Хотя у меня другое мнение. В этом контексте начатая вслед борьба за неграждан, безусловно, потускнела и уже не могла вызвать такого взрыва энтузиазма. Во всяком случае на начальном этапе, когда еще были свежи воспоминания о языковом референдуме. Думаю, сказалось и то, что в отличие от кампании за язык, в случае с «негражданским» сбором подписей от граждан требовалось проявить солидарность в вопросе, который лично граждан напрямую не касался – в лучшем случае, их родственников или друзей - обладателей фиолетовых паспортов.

Надо также не забывать, что к первому сбору подписей власть не была готова, не выработала меры сопротивления. Зато вот ко второму - была во всеоружии. Причем именно на Даугавпилс, на 40% обеспечивший победу на первом этапе борьбы за русский язык, пришелся основной удар. Система была жестко защищена. Сейчас, в августе, когда люди отошли от февральских результатов и пошли к нотариусам, последние их попросту отфутболивали. Я думаю, немало граждан из числа желавших подписаться сталкивались с такой ситуацией, что нотариус был «занят», «вышел» или «у него нет бланка». Несмотря на то, что мы созванивались с нотариусами и договаривались о бесплатном заверении подписей (т.е. брали на себя обязанности оплаты госпошлины), с людей все равно требовали оплачивать лично. Ну, а теперь представьте – приходит подписаться старушка, у которой пенсия 130 латов, а с нее требуют 2 лата…

- Вы сказали, что оцениваете референдум о статусе русского языка положительно. Но ведь результат не достигнут.

- Как общественный деятель я оцениваю результаты референдума ,скорее ,как необходимые для продолжения процесса узаконивания русского языка в Латвии. Мы получили четкие, юридически корректные цифры недовольных системой и политикой, проводимой государством. Раньше латвийские дипломаты и депутаты от правящих партий любили разъезжать по Евросоюзу, а порой и в Россию завернуть, и на каждом углу трубили, что, мол, русские в Латвии довольны своей жизнью. За русский язык проголосовало даже больше, чем насчитывается граждан, русских по национальности. Т.е. даже некоторые латыши не согласны с националистическим курсом страны - и это провал этнической политики государства. В свою очередь, как один из региональных организаторов кампании за русский язык, считаю победой уже хотя бы тот факт, что референдум вообще состоялся в такой стране, как наша, не говоря уже о том, каким блестящим результатом закончился – 270 тысяч голосов «за» или 25% всех граждан!

Против нас – общественных энтузиастов – был весь государственный аппарат, со всеми «прелестями» репрессивных органов. Но в Даугавпилсе мы набрали 85%, в Зилупе – 95%, в целом по Латгалии – 55%! Любая европейская конвенция, регулирующая использование языков, увидев такие цифры, считает необходимым узаконить этот язык. Остается только вынудить официальную Латвию выполнить европейские стандарты в соответствии с юридически корректными цифрами сторонников двуязычия.

- Так, а почему вы думаете, что и в этом случае – с референдумом за неграждан – вас не постигнет тот же результат – «юридически корректные цифры недовольных» и не более того?

- Повторюсь, исторические условия изменились. Предыдущий референдум был за изменение Конституции, требовалось набрать больше половины голосов всех избирателей – 770 тысяч. В данном случае может быть достаточно 230 тысяч голосов, так как поправки предполагают лишь изменение Закона о гражданстве, а не Сатверсме. Тема не такая жесткая для уха латышской общины, не столь мобилизующая, как в случае с русским языком. Плюс, часть либерально настроенных латышей понимают, что 20 лет «несменяемости» правящей элиты и привело к тем катастрофическим последствиям в экономике, которые мы наблюдаем в Латвии. Наблюдаем и, вне зависимости от национальности, испытываем на собственной шкуре. 312 тысяч новых граждан могут полностью сменить правящую элиту, что, безусловно, оздоровит экономику – это латыши понимают. Страна мечтает о том, чтобы агрессивный неолиберальный курс сменился, чтобы власть защищала не банкиров, а простых людей, чтобы в Латвии ликвидировали не русские школы, а нищету и безработицу. Поэтому для латышей референдум за неграждан - это не действие против их национальных чувств.

- И каковы ваши прогнозы на второй этап кампании?

- Скорее положительные. Будет чуть труднее, чем с русским языком – желательно обходиться без резкой риторики, чтобы не будоражить латышей. Это может затруднить мобилизацию русских – не будет такого количества хлестких лозунгов. Но зато тогда (и я уже говорил это руководству в Риге) не все латыши поддадутся на «зиги» Райвиса Дзинтарса и не пойдут стройными рядами голосовать на референдуме «против», как было в феврале этого года.