В июле 1936 года к нам на резвой лошадке прискакала 23-летняя Патриция Кайн, уроженка американской Калифорнии. Газета «Наш Даугавпилсский голос» описывала наездницу так: «Выше среднего роста, в полумужском костюме темно-зеленого цвета, с непокрытой головой, с развевающейся шевелюрой шелковистых, вьющихся от природы волос». И далее: «Темная шатенка с горящими глазами, <...> вынырнула, словно из облаков, лихо пришпорив серебряными шпорами своего конька, и соскочила с него перед латвийскими пограничниками на границе с Польшей».
На границе выяснилось «ужасное»: американка ни слова не понимала ни по-латышски, ни по-польски, ни по-русски. В такой критической ситуации ее богатая жестикуляция и «ворох документов с визами» помочь не могли. «Но были люди в наше время»: на выручку лихой наезднице кинулся таможенный чиновник, оставшийся в истории как господин Р. Сей «безымянный» господин «мог изъясняться по-французски», языке, который прекрасная амазонка, к счастью, понимала, он и растолковал, что, Латвия охотно впустит в страну гражданку Калифорнии, достаточно только уплатить пошлину «согласно конвенции с Польшей». Но тут, как пишет газета, создавалась, можно сказать, комичная ситуация: оказывается, поляки удержали всю валюту путешественницы, отправив ее доллары в американское консульство, – с собой у Патриции имелась ничтожная сумма, тогда как за ее коня по кличке Робби просили нешуточную пошлину в размере 180 латов (позднее станет известно, что купленный в Бухаресте жеребец обошелся владелице в 120 американских долларов). Пришлось телеграфировать американскому консулу в Ригу.
В ожидании ответа мисс Патриция Мак Кейн вынуждена была на некоторое время остановиться в деревеньке Лигуши, располагавшейся на латвийско-польской границе. (Польско-латвийская граница – государственная граница между Латвийской Республикой и Польской Республикой протяженностью в 113 км существовала в 1918–1939 гг. Граница начиналась на пересечении границ Польши, Латвии и Советского Союза по реке Западная Двина и далее шла на запад вдоль русла реки, продолжалась на юго-запад, доходя до железнодорожной линии Дукштас – Даугавпилс, пересекавшей линию границы. Вскоре после линии (в 2 км на запад от станции Турмантас) находилось пересечение границ Латвии, Польши и Литвы. Интересно, что в Силене действовало соглашение, что в определенный день возле пограничного столба могут встречаться и общаться родственники из соседних государств).
Ответ из консульства не заставил себя ждать. В итоге все формальности были быстро улажены, пошлина внесена, а посему амазонка на законном основании оказалась в Латвии. Однако на таможне произошел еще один курьез. Стало понятно, что Патриция прискакала «в том, в чем стоит», т. е. у девушки «не было с собой ни багажа, ни нарядов, ни драгоценностей», так что акт составлять было не о чем. В ее единственной сумке оказалось немного: одна мужская рубашка, пара носков и один носовой платок. Все! Несколько долларов Патриция тут же поменяла на латы. Таможенники обратили внимание и на то, что у девушки, преодолевшей столь длинный путь, не было даже часов. «Я, знаете (объясняла она по-французски с сильным акцентом), не люблю часов. Они меня вечно пугают, торопят, нервируют. А мне спешить некуда. Днем я езжу, а ночью отдыхаю где-нибудь по пути в деревушке или городе».
Отмечали, что Робби – полукровка рыжей масти, с белыми пятнами у копыт и роскошной гривой, был послушен отважной Патриции, избравшей оригинальный способ путешествия – верхом, при этом на жеребце отчего-то красовалось «русское офицерское седло».
Одним словом, этот день в таможенном пункте полнился впечатлениями. Упомянутый выше таможенный чиновник Р. предложил американке свое гостеприимство, уведомив даугавпилсских родных по телефону о скором прибытии гостьи. Хотя «скорым» это прибытие можно было назвать с натяжкой – американка добиралась до Даугавпилса медленным ходом своего скакуна в течение трех часов. Чиновничья сестра встречала Патрицию «у нового моста на Гриву».
Мисс оказалась на редкость уживчивой, нетребовательной и веселой девушкой. Часто бралась за свой блокнот, чтобы записать туда полученные впечатления. Американка также охотно делилась фактами личной биографии, дорожными впечатлениями. Рассказала, что в жаркой Калифорнии остались ее родители и брат. Отец Патриции – профессор университета, в описываемое время работал над трудом «История Америки», а ранее был обувным королем. От «королевства» крупного акционера обувного треста избавили лопнувшие в 1928 году банки, что повлекло разорение многих. Однако Патриция утверждала, что ее отец непременно оправится от проблем, что он и теперь является владельцем нескольких домов. О своей матери девушка рассказывала, что та увлекается политикой, участвует во многих обществах, союзах, занимается организацией благотворительных мероприятий. Даугавпилчане узнали, что по характеру Патриция походила на своего старшего брата, также любителя путешествовать, «в одиночку он исколесил весь свет».
Выяснилось также, что два года тому назад, в 1934-м, Патриция вместе с братом стали участниками экспедиции в Индию с целью найти золото (местонахождение якобы было приблизительно известно). «В Индию мы благополучно добрались и конец путешествия совершили на парусной лодке…» – рассказывала Патриция. О путешествии в Индию и прочем она отзывалась так: «По прибытии к золотым приискам экспедиция осталась для работ, а я решила остальные два года, пока экспедиция будет работать в Индии, попутешествовать и осмотреть Европу. По морю и железной дороге добралась до столицы Румынии – Бухареста. В этом городе у меня возникла мысль продолжать свое путешествие верхом, что дает возможность медленно ехать и многое осмотреть по пути. С этой целью я и купила Робби. Румыния – красивая страна, но народ неприветливый, жадный на деньги и за все просит "на чай". Поляки же весьма хлебосольны, приветливы, услужливы, хотя в таможне у них работают педанты».
Со слов Патриции, перед тем как оказаться в Даугавпилсе, она уже путешествовала около года, свой дальнейший маршрут девушка связывала с Эстонией, Финляндией и Россией, при этом в отношении последней страны делала оговорку: «Если советские власти разрешат. А если не получу разрешения на въезд, остановлюсь на зиму в Берлине либо в Стокгольме, где поступлю в какой-нибудь университет», – с легкостью рисовала предстоящее будущее американка.
Даугавпилчане не могли не спросить, а как там в Калифорнии?.. На что Патриция позитивно отвечала: «Кризис, можно сказать, изжит. Люди зарабатывают, строят дома, увеличивают капиталы. Даже те, кто приезжает с Востока, все прилично одеты, зажиточны и для деловых всегда есть работа и возможность заработка. Приезжие иммигранты скоро акклиматизируются и превращаются в стопроцентных американцев. Калифорния и американский Запад в экранном освещении представляются европейцам в виде «царства ковбоев». Там, напротив, живут той же жизнью, как на всем белом свете. Ковбои – те же ваши пастухи, но очень отважные, ловкие люди. Они защищают с оружием большие стада фермеров». Патриция отзывалась о ковбоях с гордостью. Говорила, что в Калифорнии водится много диких лошадей, для ловли которых и последующей дрессировки требуется большая сноровка. Но, расхваливая калифорнийских лошадок, она не забывала похвалить и румынскую, на которой добралась до Даугавпилса.
Переночевав в семье таможенника Р., американка «в воскресенье утром осмотрела город, посетила Александро-Невский собор, костел Св. Петра и Павла, осмотрела самые красивые городские здания, дамбу и др.». Полученные впечатления, однако, не помешали Патриции в этот же день составить жалобу в таможенный департамент с требованием вернуть ей уплаченную пошлину. Затем в течение некоторого времени она изучала карту Латвии и набрасывала схему своего дальнейшего маршрута, после чего собственноручно «выгладила свои амазонские доспехи, сделала себе ондуляцию (прическа, когда волосы укладываются волнами), а остаток дня оставила на отдых.
«Наш Даугавпилсский голос» (№№ 58, 59; 1936) пишет, что весть о приезде американки быстро облетела весь город. К месту ее пребывания приходили многие знакомые чиновника Р. В понедельник мисс Патриция Мк. Кейн покидала Даугавпилс, ее просили присылать письменные весточки с дороги. На что американка крикнула: «All right!» – и унеслась, будто ее и нее было. Почему Патриция направилась именно в сторону Вышек, газетная история умалчивает, хотя, возможно здесь и кроется самое интересное…