«В последнее время значение Динабурга постепенно стало падать с развитием крепостной обороны нашей западной границы и постройкой новых крепостей. Динабург отошел во 2-ю линию, вследствие чего был перечислен сначала в крепость 2 класса, а в 1897 г. – в крепость-склад». (Столетие военного министерства, 1802–1902 гг. Главное инженерное управление, ч. I, 1902). Комендантом Динабургской крепости на момент смены названия города и крепости (ставшей, соответственно, Двинской) значился Петр Моисеевич Грум-Гржимайло, участник подавления польского мятежа 1863–1864 гг. Грум-Гржимайло окончил Михайловское артиллерийское училище, выйдя из оного в 1844 году в чине прапорщика. После чего звания сменяли друг друга с соответствующим повышением жалованья: подпоручик, поручик, штабс-капитан, капитан, полковник, генерал-майор…
В Латвийском государственном историческом архиве хранится дело, насчитывающее более 560 листов, об устройстве в Двинске трамвая и электрического освещения.
Динабургским же полицмейстером в 1893-м служил Карл Якоб Арвид Пфейффер, который в 1899-м на 16 лет займет пост городского головы Двинска. Перед Первой мировой войной ему присвоят чин коллежского советника (VI класса). В Латвийском государственном историческом архиве хранится дело, насчитывающее более 560 листов, об устройстве в Двинске трамвая и электрического освещения. Даже поверхностное знакомство с ним дает представление об огромных усилиях городского самоуправления, направленных на решение этих и прочих проблем. Интересно, что потомственный дворянин Арвид Яковлевич Пфейффер по образованию был землемером.
УМЕР В ТЮРЬМЕ ОТ ДИСТРОФИИ
Смена названия города на русское, конечно, не отменяла рождение в нем представителей самых разных национальностей, среди которых оказывалось немало личностей выдающихся и таких непохожих. Так, в 1893 году в Двинске родился Константин Борисович Езовитов – белорусский политический, общественный и военный деятель, публицист, переводчик, генерал-майор. В Первую мировую войну Езовитов проводил активную просветительскую и организационную работу среди солдат-белорусов Северного фронта. Избирался заместителем председателя Центрального Белорусского армейского совета. 25 марта 1918 года участвовал в провозглашении независимости Белорусской Народной Республики, входил в состав ее Рады. «Главной заботой всех рад в это время становится борьба с Польшей, которая не только претендует на белорусские территории, но еще и начинает призывать белорусов в Войско Польское. Вообще-то, на белорусские территории претендовали все соседи Белоруссии, которые хотя и признали БНР, но помочь стране реально стать государством отнюдь не торопились», – пишет И. Мясковский (приложение к ж-лу «Филателия», 2009, №7). В 1919–1920 гг. Езовитов руководил армейско-дипломатической миссией БНР в Латвии и Эстонии. Благодаря ему были установлены дипломатические отношения белорусского правительства с правительствами Украины, Литвы, Латвии, Эстонии и Финляндии, он же содействовал переходу одного из руководителей контрреволюции, генерала Булак-Балаховича на белорусскую службу.
Сотрудничество Езовитова с Булак-Балаховичем началось в октябре 1919-го. Езовитов заключает с эстонцами договор о содержании отряда Булак-Балаховича, согласно которому затраченные суммы считались белорусским займом и подлежали возврату в будущем. «Таким образом, – сообщает И. Мясковский, – отряд Булак-Балаховича становится как будто бы частью, пусть и не существующей, но все-таки белорусской армии. 14 ноября 1919 года Булак-Балахович пишет заявление Езовитову с просьбой принять его отряд на белорусскую службу. 15 ноября Езовитов его на службу принимает, но только 21 ноября уведомляет об этом главу правительства БНР Луцкевича. Судя по всему, в правительстве БНР сидели отпетые бюрократы – постановление Рады Министров о приеме отряда Булак-Балаховича в состав войска БНР появилось только 22 января 1920 года. В это же время Езовитов просит американцев помочь отряду Булак-Балаховича вооружением, снаряжением, обмундированием... Вооружение американцы не дали, но продовольствие, медикаменты, белье и одеяла выделили, а также оборудовали госпиталь в Мариенбурге (Латвия). Как Особый отряд, так и Миссия, нуждаются в средствах, поэтому разрабатывается несколько проектов по добыванию денег. 21 декабря 1919 года Езовитов шлет депешу Чрезвычайному Послу БНР в Прибалтике Душевскому, в которой предлагает учредить орден Полоцкого Белорусского Креста, дабы награждать им наиболее отличившихся военных и гражданских лиц. Орден должен был выдаваться по постановлению Рады Министров БНР, но, судя по количеству выданных наград (около 10 000), можно было обойтись и без этой формальности.
Орденами распоряжался не только Езовитов, но и Булак-Балахович, и, естественно, небескорыстно. Выпуск и продажа марок также могли принести кругленькую сумму. И действительно, как сообщает Езовитов, за продажу марок к июлю 1920 года было выручено 40 000 латвийских рублей и 24 217 немецких марок». В 1921-1944 гг. К. Б. Езовитов проживал в Латвии. В 20-х годах последовал его арест вместе с группой белорусов Латгалии политической полицией ЛР (обвинение в заговоре с целью присоединить Латгалию к Белоруссии), известно, что в 1925 году в Двинске состоялся суд. Во время Второй мировой войны Езовитов состоял членом Белорусской центральной рады, в 1945-м занимал должность военного министра в правительстве БЦР. В апреле 1945 года был арестован СМЕРШем. По официальной версии, Езовитов умер от дистрофии в тюрьме. Вспоминал ли он в последние дни жизни свое двинское детство?
«СПИ, МОЕ БЕДНОЕ СЕРДЦЕ»
На днях в Риге, на ул. Тербатес, 50, была открыта мемориальная доска королю танго Оскару Строку, который жил в этом доме с 1945 по 1975 гг. Абсолютно другая судьба…
Оскар Строк успел родиться 6 января 1893 года в Динабурге, который через несколько дней стал Двинском. Восьмой ребенок в семье еврейского музыканта…
Давид Строк отвез сына Осю, которому на тот момент 12 лет, в Петербургскую консерваторию на прослушивание, и сын был принят! Семья перебралась в Петербург. С 13 лет Оскар начал работать тапером-импровизатором в кинотеатре немого кино, однако по утрам дисциплинированно спешил в консерваторию. Творческое достижение той поры – сочинение нескольких романсов на слова Лермонтова, которые позднее были изданы в тонюсенькой в несколько листов книжице с названием: «Без вас хочу сказать вам много». (Слова Лермонтова. Музыка Строка. Цена 50 коп. Издание SOLEIL). С более высоким заработком связывается его ночная игра в ресторанах, что оборачивается временной приостановкой консерваторских занятий.
После ранней женитьбы Строк решает не восстанавливаться в консерватории, посчитав, что уже обладает достаточными знаниями для написания музыки. Заметный авторский успех приносит вальс «Сон в окопах» (1915), что побуждает открыть частное нотное издательство, выпускавшее собственные произведения сочинителя. Революция и последовавшая всеобщая национализация остановила работу издательства, но тягу к сочинению романсов, вальсов, фокстротов остановить было невозможно. Казалось бы, кому нужны в такой ситуации романсы и фокстроты. Но когда вспоминаешь, что музыкальная комедия «Свинарка и пастух» снималась в страшном 1941-м, под бомбежками… Все-таки любовь сильнее ненависти, потому что она зовет жить.
Тем не менее как только выходцам из Латвии стало возможным вернуться в родные края, Строк с семьей перебирается в Ригу. Танго вторгается неожиданно. Когда еврейские глаза-угольки Лени Либман пронзили его любвеобильную душу, родились «Ах, эти черные глаза», обрушив на автора славу, открыв окно в Европу. Потом танго последуют одно за другим. Оскара Строка воспринимают Королем Танго, этот титул не сходит с афиш. Танго от Строка почти сразу становятся шлягерами. Подключается российская эмиграция: Петр Лещенко, Леонид Собинов…
Позитивно оценивает талант Строка Федор Шаляпин. «Приехав как-то в Ригу, Шаляпин разыскал меня, пригласил в гостиницу "Метрополь". И после угощения, лукаво посмотрев, начал, аккомпанируя себе на рояле, напевать мои песни. Он понимал, как приятно мне, что он, великий русский артист, знает мои скромные произведения. Потом попросил сыграть что-либо из инструментальных вещей, известных тогда по записям на пластинках английского оркестра», – вспоминал позднее Строк. Расширяя грани творчества, композитор приступает к созданию оперы на библейский сюжет «Моисей», куда вводит народные еврейские мелодии. Работу прерывает вхождение в Латвию (1940) советских войск, которые Строк, как и многие другие латвийские евреи, встретил позитивно. Впереди была война, эвакуация, работа в агитбригадах, сотрудничество с Шульженко и Утесовым. Известно, что на музыку Строка и слова узника Варшавского гетто Корнитара (Корниара) написана известная песня на идиш: «И куда мне идти, если предо мной закрыты все двери….».
До своей кончины в 1975 году Строк, исключенный из Союза композиторов Латвии, скромно жил в Риге. О его творчестве писали, что оно находится под сильным влиянием западной музыки и содержит безродные «вненациональные интонации». ЦК Компартии Латвии указывал: произведения, сочиненные композитором, протаскивают в музыку Советской Латвии мотивы деградирующей, разлагающейся буржуазной культуры.
Оскар Строк умер 22 июня 1975 года в Риге. До последнего не терял присутствия духа. Шутил с врачом. Подписал ему на память пластинку и через минуты скончался. Эта смерть прошла незаметно. Без сообщений в прессе, без приличествующих случаю проводов. Константин Сокольский, первый исполнитель большинства произведений Оскара Строка, вспоминал: «Была полная тишина. Ни официальных речей, ни телеграмм соболезнования. И вдруг, словно тонким серебристым ручейком, полилась мелодия – зазвучали "Черные глаза". Это заиграл на скрипке Павел Муллер. Потом скрипка на мгновение умолкла. И вновь запела – "Спи, мое бедное сердце". Слезы выступили на глазах у провожавших в последний путь своего друга…» Друга родом из Двинска…