 |
Эстония рассчитывала заработать десятки миллионов евро на «импорте» шведских заключённых. Но едва первые постояльцы обжились в тартуской тюрьме, как посыпались жалобы: от курьёзных (курица надоела) до действительно серьёзных.
Идея тюремного бизнеса родилась из противоположных проблем двух стран — шведские тюрьмы переполнены, а эстонские пустеют. Поэтому соседи договорились: Швеция отправляет часть осуждённых в Тарту, а Эстония получает деньги за их содержание.
Договор рассчитан максимум на 600 заключённых. Швеция обязалась платить за 300 мест по 8500 евро в месяц — всего 30,6 миллиона евро в год, даже если фактически заняты будут не все. При полной загрузке поступления достигнут 61,2 миллиона евро ежегодно. Это не чистая прибыль, из этих средств оплачиваются содержание заключённых, персонал и работа сотрудников. И всё же что-то остаётся как доход, также это позволяет сохранить рабочие места.
Первая группа из четырёх шведских заключённых прибыла в Тарту 18 августа. Затем начали привозить следующих. К середине октября их насчитывалось уже 41. Но вместо благодарностей за гостеприимство эстонцы получили открытое письмо от заключённых с претензиями. Его 16 октября опубликовало шведское издание Kriminalvårdsmagasinet.
Особое возмущение вызвало питание. По словам авторов письма, за две недели курицу им подавали 13 раз из 14 обедов и ужинов. Овощное разнообразие ограничивалось преимущественно морковью, фрукты выдавали трижды в неделю, а порции тщательно взвешивали. Заключённые потребовали больше говядины, бананов и апельсинов.
Не понравилась им и организация быта. На отделение, рассчитанное примерно на 40 человек, приходится всего три душа, причём без перегородок. Возможности для стирки ограничены, полотенец выдают мало, а постельное бельё можно стирать лишь раз в две недели.
Отдельная история — телевизоры. В двухместных камерах их установили рядом, тогда как в Швеции каждый экран обычно расположен напротив кровати своего зрителя. Теперь сокамерникам неудобно смотреть разные передачи одновременно.
Но этим список не исчерпывается. Заключённые пожаловались, что надзиратели заходят в камеры без стука, проверяют их по ночам и могут появиться в душевой. Не хватает занятий и работы, хотя, как утверждают авторы письма, им обещали 30 часов организованной деятельности в неделю.
Ещё серьёзнее обвинения в расовой и религиозной дискриминации. По словам заключённых, сотрудников тюрьмы интересовало, не связаны ли некоторые арестанты с ИГИЛ и не воевали ли их родственники в Сирии. Авторы письма утверждают, что темнокожего заключённого подвергли досмотру полости рта, а белокожего — нет. Другому якобы отказали в CD-плеере, хотя остальным такие устройства разрешили.
Если всё вышеперечисленное зачитать нашим заключённым, они от изумления упадут со шконки. О таком обустроенном быте никто из них и не мечтает. Но если вспомнить, как устроены тюрьмы Северной Европы, то понятно, почему шведские зэки испытали в Эстонии культурный шок.
В Северной Европе свято придерживаются принципа: наказание — это лишение свободы, а не всех привычных удобств. Поэтому заключённым доступны спортивные залы, библиотеки, мастерские, учебные классы, комнаты отдыха, кухни, телевизоры и игровые приставки.
Самый знаменитый пример — норвежский террорист Андерс Брейвик, убивший в 2011 году 77 человек. В тюрьме Рингерике в его распоряжении отдельное двухэтажное помещение со спальней, кухней, столовой, телевизионной комнатой, игровой приставкой Xbox, тренажёрами и собственным прогулочным двориком. Есть даже три волнистых попугайчика. И при этом Брейвик неоднократно судился с государством из-за условий содержания. В числе его претензий — холодный кофе, что он расценивает как бесчеловечное обращение, а также длительная изоляция от других заключённых.
Эстонская тюрьма в Тарту построена по современным стандартам, но её распорядок заметно отличается от шведского. И привыкать к нему многие новоприбывшие не желают.
Директор Тартуской тюрьмы Мерле Ульст ответила на жалобы довольно жёстко. Она подчеркнула, что тюрьма работает по эстонским законам, а гуманные условия вовсе не предполагают исполнения каждого пожелания. Администрация готова исправлять реальные недостатки, но не собирается копировать шведскую систему. Некоторые обвинения директор назвала ложными и клеветническими.
Однако ещё до публикации письма в Тарту неожиданно нагрянули представители эстонского канцлера юстиции — независимого государственного органа, который следит в том числе за соблюдением прав заключённых. Проверка состоялась 27 августа, когда в тюрьме находились первые 15 шведских арестантов. С восемью из них проверяющие поговорили лично.
Выяснилось, что большинство собеседников вовсе не хотели переезжать в Эстонию. Одних предупредили за две недели, других — буквально за несколько дней. По словам заключённых, в Швеции им обещали, что условия в Тарту будут не хуже привычных, однако действительность оказалась иной. Возникла и серьёзная языковая проблема. Заключённые не всегда понимают объяснения сотрудников, не знают, как подавать жалобы и ходатайства, а при обращении за медицинской помощью не могут полноценно обсудить своё состояние с врачом. Один из арестантов рассказал, что у него обнаружили заболевание сердца, но поговорить о диагнозе на родном языке он не смог.
Но самым болезненным оказался вопрос общения с близкими. Те находятся в Швеции, и теперь им трудно реализовать своё право на свидание. Один из заключённых до перевода в Эстонию каждую неделю видел своего двухлетнего ребёнка, сейчас такие встречи невозможны: дорого ехать.
Проверяющие обратили внимание и на бытовые проблемы, в частности отсутствие перегородок между душевыми, сочтя требование сделать их разумными. А вот обвинения в дискриминации не подтвердились: так, отказ одному из заключённых пользоваться CD-плеером оказался связан с отсутствием специальной защитной наклейки, а вовсе не с цветом кожи.
По итогам проверки канцлер юстиции указал, что решить часть проблем можно только совместными усилиями Эстонии и Швеции. Замечания решено передать шведской стороне. И речь, конечно, не о претензиях, напоминающих жалобы постояльцев на плохой отель. Невозможность регулярных свиданий с близкими, языковое недопонимание при общении с врачами или правозащитниками — жалобы, которые не должны остаться без ответа.